Во власти клятвы демона - А. Н. Кодл

— Люди убивают демонов? Звучит неправдоподобно, — усмехнулась она, будто это было смешно.

— Сотня человек против одного демона? Ты же знаешь: сила в числе. Демоны могут быть сильными, способными на многое, но не против всех. Нас куда меньше, чем ты думаешь. — Я многозначительно посмотрел на неё, и она поджала губы. — Мы просто забрали у них эту силу. Нельзя напасть на то, чего не видишь.

— И никто не знает, кто вы? Кроме ваших демонических семей, конечно.

Я тихо усмехнулся.

— Не все в моей семье демоны. Только мужчины.

— Правда? Это как?

— Демоны рождаются только мужского пола. — Я пожал плечами. — И не спрашивай почему, не знаю. — Я нарочно не сказал, что у демонов рождаются только сыновья. Слишком уж это наводило бы на подозрения о семьях, где одни мальчики. Могло бы выдать меня.

— А. Поэтому здесь охотятся только мужчины. И поэтому вы выбираете женщин. Чтобы насиловать. — Скорее вопрос, чем утверждение.

— Не поэтому, — ответил я. По её взгляду я понял, что она не поверила. — Я не говорю, что на острове не случается насилия. Но охота только на женщин началась, когда наш вид решил спрятаться от людей. Демоны не могли рисковать — вдруг города начнут голосовать за демона в жертву.

Она молчала, переваривая услышанное, но я видел, как в её глазах кружатся новые вопросы.

— И всё-таки… почему именно остров? Почему нельзя убить по одной женщине в каждом городе, вместо того чтобы приезжать сюда? Что в этом месте особенного? — спросила она через несколько мгновений, обведя рукой окрестности.

Я глубоко вздохнул, припоминая то, чему меня учили.

— Первые демоны появились здесь сотни, может быть, тысячи лет назад. Говорят, этот остров поднялся из глубин ада — кстати, их семь, но об этом позже. Появление нашего вида и тот неестественный хаос, что мы принесли в этот мир, так опечалили богов, что каждый из них пролил по слезе на этот остров. Эти слёзы создали Стену, которая заперла демонов здесь — и всех остальных тварей, что выползли с ними, — и не дала новым демонам появляться в мире.

— Стена Двух Слёз… — прошептала она.

— Как я уже говорил, демоны много лет пытались жить среди людей. Ничего не вышло. К тому же демон по природе своей охотник — убивать, сеять хаос. Вечно сдерживать первобытные инстинкты они не могли. Они терроризировали людей, вырезали целые города, потому что, стоило им начать, стоило выпустить демона наружу, — я коснулся пальцем виска, — остановиться было почти невозможно, пока не исчезала вся добыча.

Вэйна слушала, широко раскрыв глаза.

— Чтобы утолить эту жажду и держать себя в руках, они придумали альтернативу. Это остановило массовое истребление целого вида, который не умел отличать нас от них. Ту часть, я думаю, ты знаешь.

— Охота, — уверенно сказала она.

— Да. — Я кивнул. — Они создали Охоту. Раз в году нескольким демонам разрешают приходить сюда, чтобы дать выход этим порывам, выпустить своего демона. Первоначальное Министерство — орган, который управляет демонами, — решило вернуться на этот остров, потому что здесь нас можно сдерживать. Это даёт нам связь с адом, откуда мы пришли. Даёт пространство и время, чтобы обуздать наших демонов, подальше от людей, чтобы защитить их. Потому что мы понимаем, какую опасность представляем. Они верят: лучше убивать несколько человек в год, иначе рискуешь истребить всех.

Она задержала на мне взгляд.

— И ты с этим согласен? Думаешь, что лучше пожертвовать немногими ради многих? — спросила она искренне.

— Нет, не согласен. — Я покачал головой.

Она медленно кивнула, обдумывая.

— У меня ещё один вопрос. И я замолчу.

Я повернулся к ней, чуть приподняв голову, предлагая говорить.

— Ты сказал «внутренний демон». Что это значит?

«Зачем рассказывать, если можно показать?» — мрачно усмехнулся мой демон, и я почувствовал, как в нём бурлит возбуждение. «Мы могли бы погубить её во многих смыслах».

Я мысленно оттолкнул его и прочистил горло.

— Демоны потому и демоны, что внутри у нас сидит демон.

Её лицо сморщилось — она явно ничего не поняла. Какого ада, это же мило. Я отодвинул низко нависшую ветку и придержал, пропуская её вперёд.

— Внутренний демон — это то, что отличает нас от людей. То, что делает нас демоническими. Кроме некоторых телесных штук, которые мы можем показывать по желанию, — я поднял руку, выпустил когти и тут же спрятал обратно, — внешне мы неотличимы от людей. Но внутри каждого из нас сидит демон.

Она приподняла бровь, всё ещё не понимая.

Я выдохнул, пытаясь объяснить иначе.

— Представь, что внутри тебя живёт кто-то ещё. Не отражение и не шёпот. Это ты сам, но искажённый. Дикий. Нечеловеческий. И жестокий. Он разделяет твои мысли, твои инстинкты, твоё тело, даже твою душу — всегда.

— То есть в одном теле их двое?

— Это не так мирно, как звучит. Он хочет полного контроля и не всегда уступает нам главенство. Это постоянная борьба — удерживать эту границу, держать его взаперти и цепляться за те крохи человечности, с которыми мы родились. — Я замолчал на секунду, давая ей время прочувствовать. — Вот что делает нас демонами.

Она закусила нижнюю губу, задумавшись.

— А что будет, если ты проиграешь эту битву?

— Тогда он берёт полный контроль. Ты жаждешь крови без причины, ярости без повода. Ты забываешь лица тех, кого любишь, и разрываешь их на куски, не думая. Ты становишься звериной оболочкой того, кем был. И если ты не сможешь вернуть себе власть, если тьма поглотит тебя целиком, ты больше не будешь просто одержимым. Ты станешь демоном. Одной сущностью, которая уже неспособна отделить себя от тьмы.

Она напряглась, выпрямив спину.

— Разве не этого вы хотите?

— Нет. — Я наклонил голову, глядя на неё. — С чего бы нам этого хотеть? Мы хотим контролировать его, а не быть у него под каблуком. У нас есть нормальная жизнь за пределами Охоты, и мы хотим её жить.

— Тогда… я думала… — Она запнулась. — Разве не в этом смысл Охоты?

— Отчасти. Но не совсем. Мы не можем вечно сдерживать наших демонов — по крайней мере, большинство из нас. Охота даёт нам выпустить их на время. Это насыщает их настолько, что потом мы можем сдерживать их ещё дольше.

Её лицо побледнело. Я не хотел её пугать — просто излагал факты. Может, я дал ей больше, чем она была готова услышать. Может, я зашёл слишком далеко и забыл, что