Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

Самое приятное, что я смогла сойтись с Любавой, мы сдружились как сёстры. Она считает меня Василисой, своей ровесницей, и мы обе сироты, про то, что я была когда-то княгиней Софьей, помалкиваю, чтобы не сеять лишних пересудов. Да и Всеволод Волков никому не даёт опомниться, при каждом удобном случае упоминает, что его родная племянница, кровинушка, магией наделённая стала невестой правящего князя. Вот только траурный год завершится…

Ох, как мы-то с Михаилом ждём завершения этого бесконечного года. Встречаясь не так часто, как бы хотелось, разговаривая только в присутствии кого-то третьего, всё теперь по закону. А то мы и так множество правил нарушили. А одно правило, негласное, лишило меня повторного пышного венчания. Князю вдовствующему не положено пышных церемоний, потому как только вышел срок, то нас обвенчали, как обычную пару в главном храме княжества.

Но это всё равно было великолепное, запоминающееся событие. Пусть скромнее, чем наша первая свадьба, но душевнее и теплее. Мы с мужем уже знаем друг друга, и трепет возникает не из-за тревожности, как оно будет впервые, какая мне на первой свадьбе покоя не давала, а из-за предвкушения того самого момента, когда мы останемся наедине. Теперь я всё знаю и жду с нетерпением, когда смогу прижаться к своему могучему мужу и отдать ему свою любовь, а уж как он этого ждёт…

Дождался…

Долго девицы переодевали меня в шёлковый наряд для первой брачной ночи, нагоняя тревогу и трепет своими ласковыми песнями, расчёсывая мои волосы, снимая драгоценности и окуривая приятным заморским ароматом.

Наконец, действо завершилось, и на мою голову лёг пышный венец из ромашек и васильков…

— В добрый путь, пусть благословят Ваш союз высшие силы и пошлют вам крепких, умненьких наследников, — девушки поклонились и теперь ведут меня в покои мужа, но уже без песен, тихо ступая, чтобы никто не сглазил мой первый вход в опочивальню мужа.

Сердце бьётся так сильно, что, кажется, его стук разносится по всему дворцу. Где-то ещё звучат отголоски свадебного веселья, но здесь, в полумраке спальни, только я и он — мой князь, мой муж.

Свечи мягко мерцают, отбрасывая золотистые блики на резные стены и мною же расшитое покрывало мягкой постели. Воздух пропитан ароматом лаванды и воска, так на душе стало тепло и радостно, что моё волнение вдруг сменилось тёплой волной нежности.

Он, едва сдерживаясь, чтобы не стиснуть меня в крепких объятиях до стонов, улыбнулся и подошёл ближе, и я почувствовала тепло его тела, уловила лёгкий запах ароматных трав и чего-то неуловимо родного.

— Как сильно я тосковала по тебе… Так сильно… Я бы в первый день, как очнулась, ползком бы приползла, к сыну и тебе, но не могла. Никогда не отпуская меня больше, никогда…

— Я буду рядом, — прошептал он. — Всегда. Прости, до сих пор корю себя, что не спешился, и не отыскал тебя в толпе…

— Ты только что в тот момент целовал мои ледяные уста, сам опустил гроб в могилу, до того ль тебе было отыскивать в толпе чужую девицу-оборванку. Милый, я всё чувствовала. Ты даже не представляешь, как сильно я хотела жить, и теперь хочу. И не кори себя, всё, что произошло, так и должно было сложиться, зато сейчас мы вместе, поверить не могу, что мы теперь законные муж и жена…

Я всё говорю и говорю, а боюсь другого…

Моё новое тельце ни в какое сравнение не идёт с прежней Софьей. Очень страшно, что у него будет какое-то разочарование, а сказать об этом страхе боюсь.

Он медленно поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. От этого лёгкого прикосновения по телу пробежала дрожь, а дыхание сбилось. Я закрыла глаза, впитывая каждое ощущение: тепло его ладони, учащённое биение сердца, запах свечей и ночного сада за окном.

— Я люблю тебя, Василиса, ты красивая, очень сильная и вся светишься. Раньше была прекрасна и нежна, но теперь в тебе такая сила и свет, что я не смею даже сравнивать, не бойся ничего, я весь твой и люблю тебя прежнюю и обожаю тебя настоящую.

— Ах, — чуть было не задохнулась от его слов, он всё понимает, всё чувствует.

Когда он наклонился и коснулся поцелуем моих губ, мир вокруг перестал существовать. Сначала осторожно — словно он давал мне время привыкнуть, принять себя новую. Но я ответила, отдаваясь этому чувству без остатка.

Я позволила себе быть собой.

Отпустила страхи.

Его руки скользнули по моей спине, осторожно, но уверенно, и я ощутила, как напряжение последних месяцев, все тревоги и сомнения растворяются в этой нежности. Платье зашуршало, соскользнуло с плеч и упало к ногам, словно сброшенный покров прежней жизни.

Он взял меня на руки и отнёс к постели. Я обвила руками его шею, прижалась всем телом, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим. Ласки становились то нежными, то страстными. Он шептал мне на ухо слова, от которых по коже бежали мурашки: называл меня единственной и бесценной. А я отвечала — не столько словами, сколько прикосновениями, вздохами, движениями, в которых теперь не было ни тени страха, только безграничное доверие и любовь.

Время потеряло смысл. Мы растворились друг в друге, забыв о страхах, о прошлом, о том, что между нами когда-то уже было. Сейчас всё иначе, только его руки, его губы, его шёпот, его тепло, которое проникало в самую глубину души. И я теперь смелее, чуть откровеннее и ласковее, чем завожу в нём ретивое с неистовой силой. Он теперь весь мой без остатка…

Когда первые лучи рассвета робко заглянули в окно, я лежала, прижавшись к его плечу, слушая мерное биение его сердца. Он провёл пальцами по моим волосам, улыбнулся — и в этой улыбке столько нежности, что на глаза навернулись слёзы счастья.

— Я рожу тебе самую красивую доченьку, Дашеньку, — только и нашлась что сказать, потому что уже чувствую, что скоро во мне зацветёт цветок новой жизни.

Прижалась к мужу, закрыла глаза, чувствуя себя самой любимой и защищённой женщиной на свете. Эта ночь стала не просто первой — она стала началом нашей настоящей жизни, нашей любви, которая будет согревать нас долгие годы. А иначе и быть не может, если хоть что-то пойдёт не так, я просто возьму в руки иглу, вставлю волшебные нити и заштопаю все прорехи в судьбе, с моим магическим рукоделием, мы просто