я, вероятно, бежал бы к тому человеку быстрее вас. Просто потому, что на простого человека мне легче надавить и легче припугнуть. Но чтобы что-то требовать от госпожи Юнары Вормант, мне нужны серьёзные доказательства её вины. А таких доказательств нет — развёл руками Райнер.
— Как это нет?! — возмутился Тиман Маро — Я потерпевший! И я говорю, что меня отравила Юнара Вормант! А вы заявляете, что никаких доказательств её вины нет?! Моих слов разве не достаточно?!
— Во-первых, вы не совсем потерпевший — поправил следователь — Буквально несколько минут назад вы самолично признались, что шантажировали госпожу Юнару Вормант и вымогали у неё крупные суммы денег. Одно это ваше признание делает из вас преступника, к словам которого следует относиться с большим недоверием. А во-вторых, господин Тиман, в ваших показаниях я не услышал ничего такого, что полностью бы доказывало вину госпожи Юнары.
— Но… но…
— Да, вы пили вино в её экипаже и вам показалось, что улыбается она слишком довольно. Да, она сказала, что даёт вам деньги в последний раз, но это тоже никакое не доказательство. Но, повторюсь, установить точное время, когда вы выпили смертельное зелье, невозможно. Вы ведь что-то пили до и после того, как встретились с госпожой Юнарой, верно?
— Да, но…
— Яд вам мог подмешать кто-то ещё и в другое время. Кроме того, если мы сейчас придём в дом к госпоже Юнаре и обвиним её в том, что она вас отравила, она тут же начнёт всё отрицать. И нам в любом случае придётся развернуться и уйти ни с чем. При этом мы потеряем время, да ещё и вынудим вашего отравителя поторопиться с избавлением от улик, если такие имеются.
Тиман Маро глубоко вздохнул, в который раз уселся на кресло напротив следователя. Задумчиво сощурился и спросил:
— Значит, меня отравила не Юнара?
Райнер еле удержался, чтобы глаза не закатить.
— Я такого не говорил — пояснил он — Впрочем, я и не утверждаю, что отравила вас именно она. Я просто говорю, что ваши слова не являются доказательством вины госпожи Юнары. А от голословных обвинений, не подкреплённых никакими уликами, она легко отмахнётся. И будет совершенно права.
— И что теперь делать?
— Следить, наблюдать, искать улики. Всё как обычно. Господин Тиман, а вы ведёте уроки у Илайны Вормант?
— Да, она же тоже маг огня.
— И что можете о ней сказать?
Преподаватель неуверенно плечами пожал.
— Учится она неплохо — только и произнёс он.
— Я не об этом — поморщился следователь — Какие у неё отношения с другими студентами? И с преподавателями?
— Что касается других студентов… — Тиман вновь плечами пожал — Не знаю, но подружек у неё много, да и поклонники тоже имеются.
Райнер согласно кивнул. Примерно такую же информацию об Илайне он уже слышал от студента Ролана.
— И у других преподавателей… — продолжал Тиман — Она на хорошем счету. У неё хорошая успеваемость по всем предметам.
Следователь вновь пристально глянул в лицо преподавателя. Ему показалось, или в словах Тимана Маро об Илайне прозвучало нечто похожее на гордость? Хм… с чего бы это постороннему мужчине испытывать гордость за успехи одной из своих студенток? Пусть эта студентка и является дочерью его давней знакомой?
«Тиман Маро был знаком с Юнарой Вормант ещё до того, как она вышла замуж за посла. А ещё господин Тиман абсолютно уверен, что Илайна дочерью посла не является — мысленно рассуждал Райнер — И то, что госпожа Юнара платила шантажисту за молчание, только подтверждает эту информацию. Любопытно… уж не сам ли преподаватель является настоящим отцом девушки? А что… Тиман и Илайна являются магами огня, тогда как сам посол владеет магией жизни. Задать преподавателю этот вопрос сейчас, или же лучше повременить? Хм… а ведь среди погибших студентов встречались те, у кого были довольно сложные взаимоотношения с дочерью Юнары Вормант. Да, к этим двум дамочкам, Юнаре и Илайне, нужно присмотреться ещё более пристально. И неужели может оказаться, что все эти смерти в Академии — дело рук двух женщин? Но какой им резон убивать ту же ключницу или садовника? Или ректора и преподавателя Вэлса Хенроя?»
— А что вы можете сказать о погибших студентах, господин Тиман? — задал Райнер очередной вопрос.
— Вот тут я точно не могу вам ничем помочь — заявил преподаватель — Клянусь, я не знаю, кто их убил! Не знаю, кто мог желать им смерти!
Следователь с минуту пристально смотрел на собеседника, мысленно оценивая правдивость его слов. А затем, вздохнув, протянул ему один из тех пузырьков, что принёс Ланс.
— Как вы с этим поступите, решать только вам — произнёс Райнер.
Тиман Маро неуверенно взял в руки пузырёк, взболтнул, вглядываясь в содержимое, открутил крышку, принюхался.
— Это точно не яд — заверил следователь — Могу добавить, что мы сделаем всё возможное, чтобы как можно скорее найти противоядие — и услышал в ответ тихое и едва различимое «спасибо», от чего невесело усмехнулся — Не благодарите раньше времени, господин Тиман. Когда вы проснётесь, вы предстанете перед судом. За шантаж и вымогательство, а также, как свидетель в деле об убийствах в Академии семи стихий. Если вина госпожи Юнары Вормант подтвердится, то реальный тюремный срок вы вряд ли получите, но деньги, что она вам давала, придётся вернуть. И могу заранее сказать, что после суда работу в Академии вы точно потеряете, а возможно, даже будете высланы из страны. Зато у вас останется ваша жизнь.
* * *
«Зелье глубокого сна» Тиман Маро всё же выпил. И теперь лежал на диване в своей собственной квартире, на самом деле напоминая мёртвого. Впрочем, Райнер был абсолютно уверен, что преподаватель пока ещё жив.
«Надо будет дать распоряжения, чтобы за ним на постоянно основе приглядывали штатные целители из центрального управления — напомнил себе мужчина — Чтобы он, и правда, не умер до того, как мы найдём противоядие».
Следователь ещё раз обошёл все комнаты в доме, немного покопался в рабочих бумагах господина Тимана, после чего покинул квартиру и запер дверь
