только Хопкинс сейчас не ищет охранника.
Возможно, это объясняет, почему этот парень здесь.
Он улыбается, когда мой взгляд сужается, пытаясь понять его.
Я напрягаюсь.
На мгновение мои глаза встречаются с его глазами, а затем они скользят по его лицу. Его кожа краснеет, а на темных губах появляется синий оттенок. Черные как смоль волосы ниспадают ему на спину, гармонируя с густыми, изогнутыми бровями, обрамляющими темные глаза.
Его кожа гладкая и безупречная, как будто она никогда не видела солнца, почти фарфор.
Сжимаясь, сердце бешено бьется. Я хмурю брови, не в силах скрыть свое недоверие. Надежда вспыхивает в моей груди, опустошая желудок. Эмоции, охватившие меня, слишком сильны, чтобы их вынести. Потому что, если я ошибаюсь…
‒ Это действительно ты? ‒ шепчу я, едва в силах произнести слова, опасаясь, что мне это снится.
Он заправляет свои шелковистые волосы за слегка изогнутое ухо, как у эльфа или… летучей мыши. Его улыбка становится шире.
‒ Привет, Саммер.
«Невозможно».
Вздрогнув, я врезаюсь в него, обвиваю его шею и вскрикиваю. Он обнимает меня своими мускулистыми руками, погружая в поцелуй.
Каждое ощущение знакомо и странно, его губы тверды, как камень, но податливы, как плоть. Я испытываю свой язык, пытаясь найти его вкус. Он проводит пальцами по моим волосам, наклоняясь ближе, когда я сжимаю его, крепко обхватив ногами его бедра. Незадолго до того, как поцелуй стал глубже, меня охватило отчаяние. Схватив его за голову, я целую его везде, куда могут дотянуться мои губы. Подбородок, щеки, нос, брови, лоб.
Я осыпаю его поцелуями.
‒ Это действительно ты.
Он крепко держит меня, восторг охватывает меня, когда новое тепло разливается по моей груди. Мои глаза наполняются слезами, а губы теплые, я не могу перестать целовать его. Я провожу пальцами по его волосам, вниз по спине и плечам, прослеживаю плечи, ключицы. Я хочу прикоснуться к каждому дюйму его тела.
Тепло нарастает, пока внутри меня не вспыхивает огонь, и я снова задыхаюсь, отклоняясь и сжимая грудь и живот. Боль быстро утихает, оставляя после себя лишь следы лихорадки. Заглядывая под свитер, я улавливаю блеск золота.
‒ Отметены. Они вернулись.
‒ Я знаю, ‒ говорит он.
Мы больше не сломаны, мы стали целыми.
‒ Прошлой ночью во сне я встретила ангела, ‒ задыхаюсь я.
‒ Они вернули меня в качестве награды. Предложили мне новую цель.
Мои руки возвращаются к нему, пробегая по его рукам и груди.
‒ Они сделали тебя человеком…
Зуриэль качает головой.
‒ Не совсем. Я что-то среднее между человеком и горгульей. Днем я буду иметь эту форму, а ночью вернусь к прежней. И хотя я больше не связан с демоном, я должен продолжать охранять это царство и невинных внутри. В качестве платы за подаренный мне дар я стану посланником ангелов. Надеюсь, ты не против.
Я моргаю, все еще всматриваясь в его лицо.
‒ Конечно, все в порядке. Я вернула тебя. Это самое главное.
‒ Будут случаи, когда меня вызовут.
Я киваю.
‒ Это нормально. Все в порядке, пока ты здесь. Ты не мог бы сделать мне одолжение?
Зуриэль проводит рукой по моим волосам.
‒ Что угодно.
‒ Если тебя вызовут, сначала скажи мне. Не исчезай от меня. Я не думаю, что смогу это вынести. Я сильно скучала по тебе.
Меня не волнует, если я покажусь нуждающейся. Я нуждаюсь. Я не могу потерять его снова.
Я не потеряю его снова.
Он обхватывает мое лицо и прислоняет свой лоб к моему.
‒ Я поделюсь всем с тобой, моя Саммер. И ты всегда сможешь почувствовать меня.
Его рука скользит вниз, затем вверх по моему свитеру, касаясь отметены на моем животе.
Она становится теплой от его прикосновения, и у меня перехватывает дыхание.
‒ До конца времен мы связаны, ‒ грохочет он.
‒ Это почти похоже на брак.
Зуриэль утыкается носом в мою щеку и волосы.
‒ Это больше, чем брак. То, что мы разделяем, навсегда и навечно.
Его слова поселяются в моей душе. Я испытываю идею вечности, едва способную постичь такую вещь, и никогда я не была более уверенной, спокойной и довольной. Мне больше никогда не придется беспокоиться о том, что я потеряю его. Он мой. Весь мой.
«Навсегда».
Мы обнимаем друг друга и замолкаем, пока в моей голове кружатся мысли: о вещах, которые я хочу ему показать, о приключениях, которыми мы поделимся, о людях, с которыми я не могу дождаться познакомить его. В этом мире так много всего, чего он никогда не испытывал. Кино, музыка, книги.
У него никогда ничего из этого не было, и я могу предложить все это.
Обхватив его руками, я сжимаю.
Он обнимает меня так же надежно.
‒ Надеюсь, тебе понравилась эта новая форма, ‒ в его голосе чувствуется тонкая неуверенная дрожь.
‒ Я люблю все в тебе. Ты всегда мне нравился и всегда был красив. В любой форме.
Зуриэль выгибает бровь.
‒ Да?
Я указываю на угол, где он стоял много лет.
‒ Задолго до того, как ты проснулся, я разговаривала с тобой, рассказывая тебе все. Пугающие существа могут быть очень горячими. Ты скоро поймешь. Мы, люди, сложные.
Я смеюсь.
Его челюсть напрягается, он все еще сомневается во мне.
‒ Я тебя люблю.
Я прижимаюсь губами к его, проводя губами вперед и назад.
‒ Я должна была сказать тебе, что я чувствую, давным-давно. Я никогда не пропущу ни одного дня, чтобы не сказать тебе этого. Я тебя люблю. Я люблю тебя, Зуриэль.
‒ Я тоже тебя люблю, милая Саммер.
Я колеблюсь, затем дышу свободно. Он не отреагировал на свое имя. Эдрайол действительно ушел.
‒ Я больше не могу призывать тебя, не так ли? ‒ спрашиваю я, озорно улыбаясь.
Уголок его губ поднимается вверх.
‒ Нет, если только я этого не захочу.
‒ Зуриэль, Зуриэль, Зуриэль, ‒ снова и снова шепчу я его имя, запоминая его форму на губах, не обремененную внешними силами и страхом.
Наши эмоции переплетаются, пока воздух не наполняется обожанием. Я прижимаюсь к его груди, слушая, как бьется его сердце, пока он обнимает меня. Мы устойчивы в этой нашей новой реальности.
Нас прерывает топот маленьких кошачьих ног.
Джинни вбегает в комнату. Она мяукает, вертясь между нашими ногами.
‒ И вас приветствую, мисс Женевьева, ‒ говорит Зуриэль, отпуская меня, и мы опускаемся на ее уровень.
‒ Извините за вмешательство, ‒ объявляет
