кто гибнет.
— Ты скрыл от меня правду и будешь наказан, — холодно подытожил император.
— Я не отдам им Василису, — произнес Элемиан, понимая, что простым упорством на самом деле ничего не добьешься.
— Назови хоть одну причину, почему я должен оставлять деву с божественной силой у тебя? — ехидно усмехнулся император.
Василиса вдруг дернулась, отстранилась. Ее щеки пылали.
— Потому что я беременна! — выпалила вдруг она, и Элемиан вздрогнул. Первые мгновения даже он поверил ей и испугался, неужели не подействовало лекарство. Но потом догадался — наверняка она пытается так выкрутиться. — Или у вас принято разлучать детей с родителями?
Император растерянно отступил, по толпе прокатились удивленные вздохи, послышались осуждающие возгласы:
— Какая она будет святая, если уже носит дитя?
— Так вот в чем причина поспешной свадьбы.
Элемиан вздохнул. Оставалось только подыграть ей, хотя он сам не стал бы разыгрывать эту карту. Император сейчас слишком зол.
— Пусть лекарь проверит, — хитро прищурившись заявил Валрон. — А то может быть, они и тут лгут.
— Срок маленький, — встрял Элемиан. — Поэтому ничего не сказали. Но я чувствую новую жизнь своей силой.
— Они пытаются вас обмануть, Ваше Величество, — нашептывал Валрон. — Если мы поверим, а ребенка не будет?
— Тогда она умрет! — грубо бросил император, опять уставившись на Василису. — От тебя одни проблемы! Не принесешь дитя к концу следующей зимы, лишишься головы!
Василиса ахнула, пошатнулась. Элемиан крепче прижал ее к себе.
— Ваше величество, — попытался возразить он. — Она не виновата. Если кого и наказывать, то меня!
— Ее смерть и будет твоим наказанием, — сказал император. — Подготовьте указ!
Он покрутил на большом пальце кольцо с печатью. Его пытались переубедить жрецы и Валрон, но все бесполезно. Император приказал записать указ и поставил свою печать. А выше слова императора только его указ, заверенный печатью. Если слова император может взять назад или передумать, то указ отменить не сможет. Глядя на это сумасшествие, Элемиан понимал — все стало только хуже. Они выиграли небольшую битву, но проиграли войну.
Глава 41
Их отпустили в поместье, но с ними поехал императорский лекарь с помощниками, которые должны будут следить за Василисой и ее здоровьем.
В поместье они прибыли к концу следующего дня. Элемиан отпустил слуг и лекарей, которые с ехидством так и вились вокруг притихшей и бледной Василисы.
Для Василисы приготовили комнату по соседству с его покоями. Впервые за долгое время комната хозяйки замка оживилась. Когда-то эта комната принадлежала жене отца, но Элемиан почти никогда не заходил сюда.
Когда все лишние наконец разошлись, Элемиан остался в своих покоях с Василисой и Ройноном.
— Выпей, — предложил Элемиан Василисе вина. Та сидела за столом бледная и поникшая. Всю дорогу они помалкивали, но теперь надо было обсудить возникшую ситуацию.
— Я хотела как лучше, — печально вздохнула Василиса и приняла кружку из его рук. — Думала, они оставят меня с тобой, а потом мы сделаем вид, будто я, например, потеряла ребенка. Но что будет теперь?
— Идея была неплохая, — согласился Ройнон. — Но император очень разозлился. А когда так происходит…
— Но как они могут называть тебя сыном и в то же время совершенно не сочувствуют тебе?! — воскликнула Василиса.
— Говорить они могут что угодно, — хмыкнул Элемиан. — Но я для них всего лишь инструмент.
— Что теперь делать? — Василиса всхлипнула.
Ройнон ходил по комнате, сложив за спиной руки.
— Ты должна родить, — сказал он. — Тогда выживешь.
— У меня не будет детей! — вспылил Элемиан. — Я поклялся на могиле отца. Этот проклятый род должен перестать существовать.
Ройнон покачал головой.
— А если я притворюсь беременной, а потом мы просто усыновим какого-то малыша, оставшегося без родителей? — воодушевилась Василиса.
— В смысле притворишься? — переспросил Элемиан.
— Можно подкладывать что-то, изображая растущий живот, я буду делать вид, что меня тошнит и все такое... Хотя... — Она приуныла. — Эти противные лекари наверняка будут проверять.
— К сожалению, да, — слабо улыбнулся Ройнон. — Такой обман слишком быстро раскроют.
— Судьба, да? — Василиса горько усмехнулась и сделала глоток вина. — Можно я пойду спать? Я ужасно устала.
— Да, иди. — Элемиан коснулся ее плеча рукой, не понимая, почему она до сих пор не проклинает его.
Она ушла к себе в комнату, он с другом остались вдвоем. Элемиан хотел уничтожить всех этих лицемеров и гадов и всерьез раздумывал над государственным переворотом. Но дело не только в силе. Из-за должности императорского «пса» у него не было последователей при дворе. А какой бы силой он ни обладал, признание хотя бы части придворных было необходимо. Иначе придется устроить поголовную резню, стать жестоким узурпатором, который в попытке занять трон, вырезал все ныне действующие войска кроме своих, уничтожил все дворянские рода, чтобы держать в страхе.
С одной стороны, результат выглядел заманчивым — он станет императором сам, и ни одна тварь не посмеет сказать что-то против его слова. А с другой…
Он потер виски пальцами и прикрыл глаза. Надо было как следует все обдумать.
— Василиса рассуждала в правильном направлении, — произнес задумчиво Ройнон. — Но родить она все-таки должна. Вот только не обязательно наследника твоей силы.
Элемиан уставился на него с удивлением.
— Да, — продолжил друг, садясь напротив. В его взгляде появилась надежда. — Сам посуди, в императорском указе написано: эта женщина должна родить ребенка к концу следующей зимы, или лишится жизни. Не сказано, что ребенок обязательно должен быть наследником твоей силы. К тому же не всегда это происходит. Твоя мать беременела трижды, прежде чем получилось. А если будет девочка? Девочки вообще не наследуют силу Мории.
Элемиан нахмурился, не совсем понимая, к чему ведет Ройнон.
— И как, скажи на милость, я должен предугадать это? А может быть, мне убивать «не того ребенка» в ее теле, если почувствую в нем энергию Мории?
— Никак не предугадать, если отцом будешь ты.
— В каком смысле «если»? — Элемиан смутно догадывался, к чему ведет друг. — Говори яснее.
— Если Василиса понесет от другого мужчины, то проблем с наследованием силы не возникнет. Ты исполнишь клятву отцу, и Василиса останется жива. Она будет матерью,
