три девушки всё еще были в воздухе, но где, черт возьми, Грейс?
Казалось, она слилась с этим песком и ушла глубоко в землю.
«Я не смогу без неё». Это было выше моих сил. Я отключил эмоции, выжидая момент, когда магия выпустит меня из захвата. Как только последняя песчинка коснулась земли, оковы пали. Мои крылья автоматически понесли меня к оставшимся трем принцессам — Грейс хотела бы, чтобы я спас их.
Две начали падать, и я осторожно подхватил их передними когтями. Джейкоб поймал третью. Мы плавно опустились на землю. В голове стоял гул… я больше не мог думать. Только чувствовать боль.
Приземлившись, я медленно опустил дрожащих девушек на ноги. Они отбежали, но я уже не смотрел на них. Мой взгляд был прикован к центру Жемчужных лугов. Золотые пески исчезли, сменившись сложным узором. Четыре цвета самоцветов переплелись между собой, образовав нечто вроде гигантского герба.
Я огляделся. Изумрудный мир теперь был покрыт густыми лесами. Сапфировый стал океаном. Рубиновый превратился в настоящую красную пустыню. А Алмазный — в ледяное царство. «Моя бриллиантовая принцесса…» — магия льда внутри неё была её фейской сутью.
Эти земли теперь зеркально отражали территории в Святилище, что показалось бы мне странным, будь мне не плевать на всё на свете.
«Пора», — отозвался дракон, и я знал, что он прав. Я прятался внутри зверя, притупляя чувства, но теперь пришло время вернуться. Пришло время встретить свою потерю лицом к лицу.
Обратный оборот был мучительным. Боль была не физической — она сидела гораздо глубже. Я упал на колени, и из самого нутра вырвался хриплый, утробный рев. Казалось, я не смогу кричать достаточно долго или громко, чтобы сбросить это давление в груди. Глаза жгло, и впервые за много лет по щеке скатилась слеза.
«Угроза миновала. Она спасла всех нас».
Голос Жозефины прозвучал сквозь красную пелену боли. Моим первым инстинктом было напасть на золотую дракониху — ведь это она вложила Грейс в голову идею о жертве.
— Почему Грейс? Почему именно она должна была отдать всё?!
Последовала пауза.
«Она не просто бриллиантовая принцесса. Она гораздо больше. В её крови родилось и было разрушено заклятие. Её семья была предана тенями».
Тьма внутри неё, та, что откликалась на тени, должно быть, имела отношение к этому предательству. Жозефина, как обычно, говорила загадками.
«Как она оказалась в Стратфорде? Почему она ведьма?»
Джастис и остальные казались людьми. Но от Грейс всегда исходила низкочастотная энергия. Она никогда не смогла бы сойти за человека.
«Она была слишком сильна, чтобы спрятать её под личиной человека. Она — бриллиантовая принцесса».
Королева повторяла это так, будто я должен был всё понять.
«Почему ты не сказала мне раньше?»
«Я и сама не знала до этого момента».
Её голос затих, и меня окружили мои близкие. Моя стая обступила меня, делясь теплом и любовью. Шепотом я наколдовал одежду и вышел из круга. Жозефина ждала в нескольких футах, за её спиной замерли десятки драконов всех цветов и размеров.
— Где она? — спросил я.
Золотая дракон наклонила голову.
«Её призвал мир теней. Её призвали домой».
Я покачал головой.
— Что это значит? Как её дом может быть в мире теней? Она не тень!
Магия сорвалась с моих сжатых кулаков, рассыпаясь искрами. Королева не выглядела обеспокоенной, хотя драконы позади неё подошли ближе.
— Тай, перестань, ты не можешь так, — сквозь слезы умоляла Джесса. Я даже не обернулся.
— Я хочу вернуть свою пару, — сказал я Жозефине. — Сейчас же!
Голоса в голове смолкли, и драконы начали взмывать в небо. Золотая королева задержалась на мгновение, и как раз когда я хотел спросить, почему она медлит, раздался негромкий «хлопок». Появился дымный шар. Эви, Джексон и Лили всё еще крепко спали внутри.
«Она в песках», — бросила дракониха и улетела.
Миша схватила меня за руку:
— Тай, пожалуйста, не делай того, о чем ты сейчас думаешь.
Но гул в моей голове был слишком сильным. Кто знал, что пустота может быть такой громкой?
— Она — это всё для меня, — отрезал я, высвобождая руку.
Я развернулся и пошел к песчаной могиле моей пары. Жозефина подтвердила то, что я уже чувствовал: Грейс ушла под землю вместе с кристаллами.
Дойдя до центра узора, я опустился на колени и начал разрывать цветные камни. Чем глубже я копал, тем сильнее становилось натяжение в уголке сознания. Сначала я подумал, что это братья по нашей связи пытаются достучаться до меня. Но рывок повторился. Грейс?
Связь крепла. Я отбрасывал камни в сторону, копая всё глубже.
«Держись, маленькая ведьма. Я иду».
В груди вспыхнула надежда, но я не позволял ей разгореться. Если я ошибаюсь, это добьет меня. Я почувствовал, как братья опустились рядом и начали помогать мне разгребать песок. Грейс могла быть где угодно, но я знал, где искать — я чувствовал её через наши узы. Когда показались пряди рыжих волос, я издал сдавленный звук.
Она лежала на глубине шести футов, прямо над огромным пульсирующим порталом энергии, уходящим вниз — вход в один конец. Тени могли уйти туда, но не могли вернуться.
Грейс выглядела такой умиротворенной, её волосы рассыпались вокруг лица. Она была бледной, но губы всё еще оставались розовыми, а на щеках играл мягкий отблеск. Узы снова дернулись, и когда я просунул руки под её спину и приподнял, я почувствовал её.
Её глаза открылись. В них больше не было тьмы — теперь они были льдисто-голубого цвета, под стать короне на её голове и сияющей коже. Она выглядела как незнакомка, ослепительно красивая чужачка, но внутри она всё еще была моей Грейс.
— Привет, детка.
Она вздрогнула от моего хриплого шепота.
— Тай? — её голос звучал растерянно. — Я… я ведь умерла.
В моей груди заклокотало.
— Я знаю. И у тебя большие проблемы. Тебе запрещено умирать. Слышишь? Никогда.
Я вытащил её из ямы, прижимая к себе так крепко, как только мог. Её ледяная энергия ударила по мне — наша связь всё еще лишь мерцала, не восстановившись до конца. Как только мы выбрались, песок сам заполнил яму, восстанавливая герб. Грейс вдруг заерзала и навалилась на меня всем весом, повалив на задницу.
Она обхватила меня ногами, забираясь на колени. Вокруг слышались радостные крики моей семьи и других принцесс, но я не слышал ничего, кроме стука её сердца — сильного и четкого. Живая.
Она отстранилась, и мои губы накрыли её губы. В голове не осталось ничего, кроме потребности снова почувствовать её
