– Не трогай меня! – вскрикнула Ита.
– Чёрт побери, это нечестно! – цедил он. – Я ради тебя стараюсь!
– Ах ты мразь! – прозвучал вдруг голос со стороны.
Звучал он солидно, звучно, грузно – сразу понятно, что взревел мужчина не самого субтильного склада. Сивера смело в сторону, будто волной, отшвырнуло на дорогу. А над ним вырос силуэт мужчины, и такой мощный, так грозно воздвигся, что, несмотря на всё своё ожесточение, Ита обмерла от испуга.
Но спустя несколько мгновений голос узнала, конечно. И её слегка отпустило.
– Ублюдок, – рычал Милон, схватив товарища за воротник и тряся, как ковёр, который следует выбить. – Поверить не могу!
– Убери руки! – Задыхался Сивер.
– Руки? Я тебе верхний нарост сейчас уберу! Нахрен! На черта башка тебе сдалась, ежли ты ею не пользуешься?!! Звёзды жгучие… В жизни б не поверил, что такое возможно! Угрожать женщине, маи, жене друга!.. Вот ты урод редкостный! Ну ладно эти, из-за пределов нашей системы – но ты же тут вырос, тебя правильному учили, с детства объясняли, где хорошо, а где плохо – как ты до такого докатился?! – В голосе здоровяка без малого слёзы звучали, словно он стискивал горло собственного сына, в которого сложил уйму сил и времени, а результат… А что результат… С разочарованием такого рода много кто из родителей знаком.
– Милон! Пожалуйста, не надо! – пискнула Ита.
– Ты! – рычал Милон, продолжая трясти Сивера, словно котёнка, пойманного за шкварник. – Ты понимаешь, что она беременна?! И ты её принуждаешь?!
– Я ни к чему её не…
– Вот сучара! Раду расскажешь, как ты «ни к чему» и «ничего»!
– Раду?! – взревел уже сам Сивер. – О чём? Как его жена сама захотела моего внимания, но при этом так, чтоб никто об этом не узнал? Потихоньку?
Ита аж содрогнулась от ужаса и предательства. Перед глазами помутилось, и только рука, вовремя нашарившая бок флая и вцепившаяся в выступ двери, удержала её в вертикальном положении. Казалось бы, мало ли в её жизни случалось ситуаций, когда удар в спину наносили и вроде бы друзья, и подруги, и временные покровители. Но именно сейчас оказалось действительно тяжело и больно, ведь она уже поверила, что тейинцы – другие. Что эти с ней так не поступят.
Смотреть и видеть больше не получалось, муть в глазах сменилась темнотой, в ушах густо зашумело, пропало ощущение верха и низа. «Похоже на обморок, – с равнодушием подумала Ита. – Вот-вот шарахнет… Не-ет, плохая идея. Ты ведь тут же окажешься в больнице, и тогда уж без вариантов. Ну-ка…» И задышала медленно, размеренно: глубокий вдох, неторопливый выдох, но не до конца, а так, с комфортом. Ещё вдох… Выдох… В бок молодую женщину что-то пнуло, но спустя мгновение она поняла, что просто привалилась к борту флая. Не упала, пока держится на ногах. Это хорошо.
Слух вернулся чуть раньше, чем зрение.
– …Какая же ты первосортная мразь, – глухо говорил Милон. – А я ведь тебя другом считал, настоящим другом.
– Ты ни черта не знаешь о ситуации!
– Я знаю. Ты правда считаешь, что Яр оставил бы смарт жены без присмотра? Или её саму? Знаю я, чем ты ей голову задурил. Всё до слова знаю. И не только я. Беспринципная ты гадина. А я ещё не верил, что ты запросто мог сдать сведения о ней и Драге. Я ведь ещё и не верил… – Милон нагнулся, перевернул сопротивляющегося Сивера на живот, после чего посмотрел на Иту. – Ты как себя чувствуешь? Продержишься пару минут? Сейчас твои прибегут.
– Не надо, пожалуйста… – Голос женщины дрогнул.
– Ты белая, как простыня. Тебе нужна помощь. – Мужчина заставил свою жертву подняться на ноги и прижал его к флаю, рядом с Итой. – Он тебе что-то успел сделать? – Молодая женщина лишь помотала головой. – Уверена, что врач не нужен? Впрочем, твои наверняка уже вызвали.
– Не надо.
– Надо, Ита! Ты просто не видишь себя со стороны.
– Если всё это выйдет наружу, у меня больше не будет надежды отвести от семьи беду!
Милон смотрел на неё вдумчиво. И Сивера придерживал так непринуждённо, словно это была для него самая лёгкая на свете вещь, будто он имел дело не с крепким мужиком, а с хлюпиком-пацаном. И ожесточения в его глазах Ита не видела. Только грусть.
Потому и решилась.
– Беду?
– Сивер обещал, что сумеет связать меня с родственниками моего бывшего хозяина. Если они меня получат, то больше не будут угрожать ребятам.
– Он лгал, – бесстрастно ответил Милон. – Нет у него никаких связей с инопланетчиками.
– Но ты же сам сказал… Только что!
– Я?
– Ты сказал, что раньше не верил, будто он мог сдать информацию, а теперь веришь.
– Я другое имел в виду. Я сейчас понял, что он мог бы это сделать, если б появилась такая возможность, и моральные соображения его бы не остановили. И это низко. Просто позор.
– Милон, я не хотела обманывать мужей! Это неправда.
– Да понял уже.
– Чего ты понял? – пыхтел Сивер. – Чего ты понял?! Ты ни черта не знаешь!
Но Милон лишь слегка встряхнул его, втиснул в борт флая сильнее и повернул голову к Ите:
– Потерпи ещё немножко. Сейчас твои тебя заберут, и я с ним пообщаюсь, чтоб он тебя больше не беспокоил.
– Но…
– Я чуть позже загляну к вам. Поговорим? – И посмотрел с огромным сочувствием.
Молодая женщина совершенно растерялась, но тут из-за поворота вывернул один из её свёкров, а следом за ним бежали его шурин и племянник. Мгновение – и она уже в хватке их объятий, осмотрена со всех сторон, свёкор подхватил её на руки и понёс, а оставшиеся двое парней навалились на Сивера. Ита даже слегка удивилась, почему же они возятся сами, не вызвали правоохранителей, но посчитала за лучшее воздержаться от вопросов.
Она чувствовала себя дико виноватой перед всеми. Когда мужчины устроили её на диване в большой гостиной, а из кухни примчалась Дена со стаканом воды, её только на то и хватило, чтоб лепетать умоляюще: «Пожалуйста, только не вызывайте врача! Пожалуйста, не надо врача!» Родичи переглядывались с сомнением и в конце концов пообещали, что скорую звать не будут, а созвонятся с домашним врачом и попросят приехать с утра пораньше на дом, проверить состояние. И да, ничего ему не расскажут, просто упомянут, что будущая мамочка перенервничала из-за неприятного разговора, да и только.
И когда к Ите осторожно подсел смущённый Милон, отошли в сторонку, позволяя им пообщаться – удивительная деликатность!
– Расскажешь? – вздохнув, спросил он. Ита покивала и ощутила, как к глазам приливает слёзная тяжесть. – Ну чего ты?.. – Он поймал её ладони, осторожно сжал в своих. – Тише. Успокойся. Просто сперва хотим обсудить ситуацию внутри семьи, а уж потом привлекать правоохранителей. Или не привлекать.
– Не надо, пожалуйста, привлекать!
– Он же тебя обманул, Ит. И явно нехорошее планировал.
– Он обещал помочь мне связаться с родственниками моего бывшего владельца.
– Зачем?
– Чтоб они получили меня, раз им так надо, а от семьи отстали.
Милон покачал головой.
– Ит… Слушай, это бред собачий. Там всё намного сложнее, чем простая месть. Ну не успокоятся они, получив твою жизнь. Да и нельзя так… Просто нельзя идти на уступки в таких ситуациях. Знаешь, почему Тейина даже не подумала бы торговаться с ними, хотя по видимости, вроде бы, жизнь одной женщины, даже маи – это только одна жизнь? Потому что с шантажистами нельзя торговаться. Никогда. Это как прикармливать взбесившегося хищника у своего дома. Да, в первый момент можно решить минутную проблему. В первый момент хищник, может, и уйдёт. Но он придёт потом, и, вероятно, не один. Вот почему такого делать нельзя никогда, понимаешь?
– А?
– Ит, нельзя торговаться с пиратами, предлагая им чьи-то жизни. Ещё можно заплатить деньги, потому что материальные ценности – фигня, их всегда можно накопить, добыть, отбить обратно, прожить без них, в конце концов. Но игра в заложников – изначально провальная. Всё, что тебе наплёл Сивер на тему того, что тебя будто бы надо выдать этим уродам – манипуляция. Ложь. Всё не так. Он тебя обманул. А я хочу знать, что он хотел от тебя. Скажи, пожалуйста.
