до того.
«Я подумала, что вас заинтересуют записи одного мага, также изучавшегоэту область».
«Спасибо», — с трудом выдавил я.
Я, конечно, тут же ринулся листать пожелтевшие от времени страницы. Я и мечтать не смел о такой удаче! Возможно, опираясь на чужой опыт, я не натворил бы таких дел. Но что теперь об этом жалеть?
Камила наблюдала за мной. Её, судя по всему, так и подмывало что-то сказать. Я думал, что она отпустит колкость или потребует расплатиться с ней, но ошибся. Её голос звучал обеспокоенно:
«Давно вы в последний раз спали, хозяин?»
«Не помню» — отмахнулся я.
Она раздосадовано прицокнула языком.
«Вы не сможете помочь матери, если загоняете себя до смерти».
Я оторвался от тетради и бросил в её сторону испепеляющий взгляд. В такие моменты я сильно жалел, что не унаследовал мамин талант к пирокинезу. Полезное умение, как ни крути.
«Я разберусь без тебя».
«Ой ли» — Камила подбородком указала на записи, и это окончательно вывело меня из себя. Я был предельно близок к тому, чтобы наброситься на неё и попытаться свернуть ей шею голыми руками. Без всякой магии.
«Сгинь, — вместо этого потребовал я, — приходи потом, за платой».
«Скоро» — бросила она и исчезла.
21 июня 2011.
Нужно записать всё, что мне удалось почерпнуть из этой тетради, потому что её придется уничтожить. Тут я полностью согласен с Луизой Ришар — это слишком опасное знание.
Судя по устаревшему языку, фразам и некоторым словоформам, колдун, сделавший записи, жил больше века назад, но я могу ошибаться. Это, кстати, спокойно могла быть и ведьма — из текста не понять половую принадлежность автора. Он не оставил никаких личных данных, мыслей или эмоционально-окрашенных комментариев. Всё сухо и по делу, не мне в пример. А ещё ни слова о том, как онона узнал о путешествиях и помогал ли ему кто-то.
Зато автор не только экспериментировал с погружениями, но и испытывал границы своих возможностей.
Первое— он научился изменять собственный облик, как это делает Черноглазый.
Второе— он смог создавать магические иллюзии и влиять на сознания других людей. Это имеет отдалённое сходство с месмеризмом Виктора и телепатией Аманды Макбрайд, но по-другому. Не представляю, правда, какая польза от этого навыка в быту, если ты не чокнутый психопат, который держит кого-то в подвале.
Третье— он интересовался, существует ли способ путешествовать не только в пространстве, но и во времени. Но, к несчастью, упёрся в тупик.
Четвёртое— он искал лекарство, чтобы нейтрализовать побочные эффекты, пробовал разные рецептуры, скрещивал алхимию и человеческую медицину, но, судя по всему, не преуспел. Записи резко обрываются на середине тетради. Должно быть, его время вышло до того, как он смог изобрести противоядие. Возможно, он потерялся в том мире и стал одним из голосов в моей голове.
На этом всё. Теперь нужно дождаться, пока Лорна уснёт, чтобы сжечь тетрадь. Не хочу, чтобы мама явилась на запах горелой бумаги.
Так, по-видимому, кончают все путешественники. Время стирает их личности, а остальные свидетельства существования подчищает огонь.
Мой дневник будет следующим.
25 июня 2011.
Пришлось снова призвать
Черноглазого
Камилу. Мне стало боязно экспериментировать в одиночку, а лучшего компаньона и не найти.
Она показалась мне будто обиженной.
«И зачем я здесь, хозяин? — запальчиво спросила она, — если вы и без меняотлично справляетесь».
Я отметил, что, примерив на себя чужой облик, монстр словно перенимает и черты характера того, кого копирует. Будучи шестифутовым громилой, он отличался косноязычием и сдержанностью; обернувшись Джуди, сделался отзывчивым и почти милым, а в шкуре моей мачехи демонстрирует её бесячие ужимки. Возможно, я фантазирую, но раньше он, кажется, был более сговорчивым и дерзости себе не позволял.
«Прикончить меня, если что-то пойдет не так, — ответил я, проигнорировав выпад, — или составить компанию, если всё получится».
Камила кивнула.
Я поставил таймер на телефоне и занырнул в тот мир. Я провёл там дольше, чем обычно, и по возвращении ощущения были странными. Я вернулся в своё тело, но оно словно было чужим. Магии стало больше, она чуть ли не искрила на кончиках пальцев, а их подушечки покалывало. В висках стучала кровь. Сердце суматошно трепыхалось в груди, как после быстрого бега.
Я проделал всё по рецепту сгинувшего мага, и мне удалось обернуться вороном! Совладать с птичьей шкуркой оказалось непросто — понадобилось время, чтобы мозг перестроился, а координация движений отточилась. Оболочка не была настоящей, она полностью состояла из магии. Кажется, и я теперь состою из неё, по большей части.
Это того стоило! Камила легко догадалась, что от неё требуется, и тоже перекинулась. Вместе мы долго летали над городом, а после вернулись в квартиру. Я еще долго неверяще разглядывал свои снова человеческие руки, восстанавливая дыхание.
«Почему ворон?» — спросил я.
Камила пожала плечами.
«Конь привлекает больше внимания» — с невесёлым смешком сказала она. Наивно было рассчитывать на честный ответ от существа, столь тщательно оберегающего свои тайны.
«Ну, конечно, — хмыкнул я, — ты же обожаешь за всеми следить».
«Такая работа».
«А ты… как ты выглядишь? У тебя есть собственная внешность?» — вопрос вырвался сам собой, ведь я этого не планировал. Я сомневаюсь, что хотел бы услышать правду. Есть вещи, о которых лучше не знать. Скорее всего, это — одна из них.
Камила сказала:
«Я просто тень».
3 июля 2011.
Желание взглянуть на Джуди хоть одним глазком стало просто-таки непреодолимым.
Подчеркну:только взглянуть.
Ноги сами принесли меня к реке, но дальше я не пошёл, а обернулся вороном. Так Джуд точно меня не узнает, даже если заметит. Камила права: следить за кем-то, превратившись в птицу, и правда удобно.
Джуди расположилась под ивой, подставив лицо солнечным бликам, пробивавшимся через кудрявую крону. Она слушала музыку в наушниках, слегка покачивая головой в такт, и казалась расслабленной и умиротворённой. На коленях — блокнот, но Джуд не рисовала, а просто сидела, наслаждаясь погожим деньком.
Она была, как огромный прекрасный мир, видимый сквозь узкое отверстие камеры обскура в тёмной комнате.
Любуясь Джуди со стороны, я почувствовал себя последним ублюдком, маньяком и психопатом. А кто я ещё, со всеми своими грязными мыслями о ней? Джуд и не догадывается, что за кромешный ад творится в голове её друга с острова. Она бы меня возненавидела, и правильно сделала.
Может, стоит ей рассказать? Взросление — болезненный процесс. Прощаться с иллюзиями бывает неприятно.
Эти мысли прогнали меня прочь.
В саду я напоролся на Лорну. И хоть я предусмотрительно заранее
