class="p1">– Никто из живущих по эту сторону Великой Стены не помнит фамильного знака императорской семьи Великой Цзянь: ни новые императоры, ни те, кто когда-то служил при дворе,
никто. Даже если вы вдруг встретите его в книгах, то не увидите и не прочтете.
– Объясни, – попросил Цин Вэнь.
Вздохнув, Фан Лао мысленно пожалел, что рассказал им больше, чем следовало, но отступать было поздно.
– Четыре бывших советника, ныне императора, заключили соглашение с мудрецом Ао. Чтобы не допустить новой Цзяньской резни, они поклялись не нападать друг на друга, иначе лишатся своих детей, что и случилось с императором Лаху. Но также у них было еще одно требование: все по эту сторону от Стены должны забыть фамильный знак императорской семьи Великой Цзянь. Они пошли на это, чтобы никто не мог поднять восстание, заявив, что является отпрыском почившего императора.
– Умно, – невольно восхитился Е Линбо. – А ведь много кто пытался в годы основания четырех империй оказать сопротивление, но ничего не выходило.
– Так что, даже если заявится третий принц Великой Цзянь, никто не поверит, что это действительно он, – заметил Гу Юань.
– Однако кто-то же убил императора Хуашань и выкрал меч императорской семьи Великой Цзянь, – хмуро произнес министр Е. – Мог ли это быть тот самый третий принц?
Над столом повисла гнетущая тишина. Никто не знал ответа.
– Уже поздно, – вдруг произнес Гу Юань. – А-Лину и Вэнь-эру завтра утром еще на собрании быть, так что давайте заканчивать. Вы можете остаться у меня, не выпроваживать же мне гостей в ночь?
– Благодарю генерала за доброту, – поклонился Фан Лао.
– Вэнь-эр, проводи наставника до восточных комнат и сам займи одну из них, – попросил генерал третьего принца.
– Отправляешь нас на другой конец поместья? – вскинул бровь Цин Вэнь, помогая заклинателю подняться.
– Хочешь, чтобы я поселил принца и мудреца Фан в комнатах, где водятся мыши? Они только туда и не добрались!
– Я думал, генерал Гу уже успел их вытравить, – с раздражением заметил Е Линбо. – Сколько раз я говорил тебе, что не останусь здесь на ночь, пока в твоем поместье обитают мыши?
– А-Лин, не вини меня! Я постоянно в разъездах, мне просто некогда этим заниматься!
– Так найди жену наконец! – все не успокаивался министр, поучая генерала так, словно тот был глупым ребенком.
– Ну-ну, не сердись, лучше помоги этому достопочтенному нанести мази.
– Как же ты пил вино, если все до сих пор болит?! – возмутился министр Е.
– Пойдем отсюда, – негромко позвал Цин Вэнь, не собираясь становиться свидетелем очередной перебранки.
Поместье генерала Гу вмещало около десяти домов и тридцати комнат. Во время праздников здесь собиралась вся семья и ближайшие подчиненные Гу Юаня. Сейчас же это место пустовало, да и следило за ним не так много слуг. Неудивительно, что в некоторых комнатах поселились мыши.
Казалось, третий принц и заклинатель идут по заброшенным коридорам. Не было никого, кто исподтишка следил бы за ними, и оттого они чувствовали покой.
– Боюсь, с завтрашнего дня я буду реже видеться с Нин-гэ, – негромко произнес Цин Вэнь, не скрывая грусти в голосе. – Видимо, твоя роль наставника подходит к концу.
– Ты хочешь, чтобы я ушел?
Третий принц сжал кулаки, до боли впившись когтями в мягкую кожу. Некоторое время они шли в молчании, минуя один двор за другим, пока не оказались у гостевых комнат. Открыв двери, Фан Лао негромко произнес:
– Мне еще предстоит выполнить одну просьбу императора, так что на некоторое время я останусь во дворце.
Он повернулся к Цин Вэню:
– Спокойной ночи, мой принц.
– Я не хочу, чтобы ты уходил. Лао-эр, ты мой единственный друг. Не уходи. Прошу.
Стоило заклинателю услышать это обращение, как что-то дрогнуло внутри. На мгновение ему почудилось, что они не стоят на пороге темной комнаты, а лежат на траве под звездным небом.
– Я заклинатель, – прошептал Фан Лао. – Мне отмерено несколько сотен лет, я должен идти туда, где происходит беда… мне нельзя оставаться на одном месте.
– Как будто бы мы не сможем слать друг другу письма, – перебил Цин Вэнь. – С первого взгляда я понял, что уже знал тебя когда-то.
Голос принца надломился, и он замолчал, закрыв глаза и тяжело дыша. Казалось, это говорил не он, а его душа, помнящая прошлую жизнь. Она настойчиво тянулась к душе Фан Лао, словно в прошлой жизни что-то задолжала ей.
– Наша дружба навредит тебе, и если не сейчас, то позже, – вздохнул Фан Лао.
– Пускай.
Качнув головой, заклинатель грустно улыбнулся:
– Хорошо, мой принц.
Глаза Цин Вэня заблестели. В этот самый момент он был невероятно счастлив, словно человек, постигший Дао. Он не мог отпустить Фан Лао, иначе вновь потеряет. Как когда-то очень давно.
21. Признание
Этой ночью Цин Вэнь и Фан Лао ночевали в одной комнате – кровать в комнате Цин Вэня оказалась сломана, и им не оставалось ничего иного, кроме как ютиться вместе. Не став настаивать на кровати, которую занял заклинатель, Цин Вэнь улегся на кушетке.
Фан Лао все еще пытался понять, как же так вышло. Связь, возникшая между ними в первый день встречи, вдруг стала невероятно крепкой, подобно стальному канату, который не разрубит ни один меч. Фан Лао не знал, тревожиться или наконец вздохнуть с облегчением, чувствуя на той стороне защиту. Как долго это продлится? И что будет потом? Оставаться в Цинхэ Фан Лао просто не может, рано или поздно ему придется покинуть столицу, а потом и Юйгу. А император Хэ не отпустит третьего принца вслед за заклинателем.
Мучимый мыслями, Фан Лао смог уснуть ближе к рассвету, не заметив, как проснулся Цин Вэнь. Понаблюдав некоторое время за хмурившимся во сне заклинателем, принц невольно улыбнулся и покинул комнату. Встретивший его у ворот Гу Юань не сдержался:
– Надо же, отчего такой счастливый?
– Просто день хороший выдался.
– Неужели ты где-то смог достать выпивку? – удивленно взглянул на него генерал, вывел из стойла двух лошадей и запрыгнул на одну из них.
– Я думал, генерал Гу с министром Е все выпили ночью.
Гу Юань хмыкнул, велел сонному слуге открыть ворота и вместе с третьим принцем выехал на пустые улицы Цинхэ. Копыта лошадей звонко цокали о камни, а встречающиеся на пути торговцы не обращали внимания на двух мужчин без военной одежды. Постепенно в лавках зажигался свет, развеивая утреннюю темноту, и вскоре улицы наполнились ароматом еды.
Цин Вэнь поинтересовался:
– Зачем генерал Гу решил сопроводить
