Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс

Говорю с ним — у меня словно плотину прорывает. Вываливаю все, что скопилось на душе. Умоляю вернуться. Возмущаюсь. Угрожаю. А затем снова возвращаюсь к мольбам.

Раны ужасные. У меня дрожат руки. Я не переставая касаюсь его ладони, лица.

Мне так больно от мысли, что я больше ничем не могу помочь. Проверяю дыхание и пульс. И лишь затем замечаю, что одна из ран выглядит иначе. Будто бы не такой глубокой. В груди расцветает робкая надежда, но я слишком боюсь доверять ей.

Жду. Стараюсь не прислушиваться к звукам снаружи палатки. Продолжаю говорить, и звук собственного голоса помогает успокоиться. Нам не мешают, и я не знаю, хорошо это или плохо.

Проходит не меньше часа, прежде чем я убеждаюсь: регенерация работает.

Начинаю смеяться и плакать одновременно. А еще через час Дэлмар открывает глаза. Взгляд расфокусированный, но он с усилием останавливает его на моем лице.

— Аллисандра?

64

Его губы сухие настолько, что трескаются даже от такого небольшого движения. Я тут же спохватываюсь.

— Хочешь пить?

Он немного заторможено кивает. Морщится от боли. Я подношу к его губам флягу и осторожно наклоняю. Дэлмар пытается сесть, но я свободной рукой удерживаю его на месте.

— Пожалуйста, лежи. У тебя столько ран, — мой голос подрагивает.

Он пьет, но его глаза неотрывно наблюдают за мной. Так, словно не верят, что все происходит на самом деле. Я и сама не верю. Почти бессонная ночь. Пережитый ужас. Побег из дворца. Еще и резерв сейчас на нуле.

Мне так много хочется сказать, но с губ не срывается ни звука. Говорить с его бессознательным телом было как-то проще.

— Как ты сюда попала?

— Перенеслась.

— Одна? Без охраны?

Пожимаю плечами, потому что ответ и так очевиден. Ни один другой человек не обладает той же силой, что и я. А король вряд ли отпустил меня по доброй воле. Я убираю флягу и кладу ладонь на его лоб. Горячий. Но, кажется, температура близкая к нормальной — его кожа всегда была горячее моей.

Дэлмар перехватывает мою ладонь. Для того, кто едва не шагнул за грань совсем недавно, хватка у него крепкая. Подносит к носу, и я чувствую, как он втягивает запах моей кожи. Прикрывает глаза.

— Король не знает? — догадывается он.

— Скорее всего, уже узнал.

Рассвет давно наступил, а, значит, Дара наверняка попробовала меня разбудить.

Но увидела только платье, что я оставила под одеялом.

— Это было очень рискованно, Аллисандра. Но я рад, что ты здесь, — он целует мою ладонь, ведет ее ниже и ниже, пока не оказывается на груди. — Мое сердце все еще бьется лишь поэтому.

Чувствую его пульс, его дыхание, и моя нижняя губа начинает дрожать. Приходится ее закусить.

— Я проснулась ночью. Метка болела. И лишь случайно застала, как отцу принесли отчет. Я... - голос садится, — очень испугалась.

— Почему? Твой отец отправил бы подкрепление... — его золотые глаза внимательно изучают мое лицо, словно ищут какие-то ответы.

— Я испугалась за тебя, Дэлмар! — резко перебиваю я. — Я испугалась, что потеряю тебя. Что наше последнее свидание так и не состоится. Ничего... не состоится. И что я никогда не услышу те слова, что ты написал мне перед отправлением. И... что таки не смогу ответить, что тоже тебя люблю.

Почти ничего не вижу из-за слез, что застилают обзор. Моргаю, и они скатываются горячими дорожками по щекам.

— Я люблю тебя, Аллисандра, — хрипло произносит он. — Как никого и никогда в жизни. Давай не будем называть то свидание последним. Одним из многих.

Хорошо?

Я несколько раз киваю, слизывая соленые слезы с губ.

— Я люблю тебя, Дэлмар. Всем своим сердцем, — стоит мне это произнести, как на сердце так легко становится. Сколько времени я несла этот груз неотвеченного чувства? Боялась открыться, признаться... снова.

Дэлмар смотрит на меня, и золото в его глазах светит так ярко, что я не могу отвести взгляд.

— знаю, что момент неподходящий, но... ты станешь моей женой, Аллисандра?

Обещаю любить тебя всю свою жизнь. А еще заведем столько детей и собак, сколько ты хочешь. Боюсь только, кольцо осталось в замке.

Я снова смеюсь и плачу одновременно. В голове ни на секунду не мелькают сомнения, когда я отвечаю:

— Да!

Наклоняюсь к его губам и осторожно прикасаюсь к ним своими. Как раз в тот момент когда полог шатра поднимается, впуская звуки заметно притихшего сражения. В проеме замирает высокая фигура, и по форме я понимаю, что это офицер.

Ткань чистая, отутюженная. Подкрепление явилось? Так быстро?

Незнакомец представляется Франком и говорит, что прибыл полчаса назад, чем подтверждает мою догадку. Выражает радость, что Дэлмар очнулся и сразу же принимается докладывать.

Я тоже внимательно слушаю. Узнаю, что на подмогу пришел целый полк, и теперь силы врага отброшены обратно к границе. Магическое оружие почти удалось захватить, но валдорнцы уничтожили его сами — чтобы не дать попасть к нам в руки. Упоминает так же, что наследная принцесса пропала.

— Его Величество велит задержать ее, если она объявится в этом районе и безопасно доставить в столицу, — хмуро зачитывает он из письма.

Я в этот момент всеми силами пытаюсь слиться с серым брезентом. Повезло, что Франк не знает меня в лицо.

— Оставьте это мне, полковник, — голос Дэлмара с каждой секундой обретает былую силу. Раны перестали кровоточить и теперь медленно затягиваются. У него даже получается сесть, из-за чего криво наложенные мною бинты сползают.

Я сижу за его спиной и теперь могу рассмотреть метку. Знак моей принадлежности.

И его. Нашей, взаимной. Хочется подойти, провести по ней пальцами. Или даже губами. Разумеется, когда этот Франк уйдет.

Но как только это происходит, я осознаю, что “наше” время пока закончилось. Едва поднявшись на ноги, Дэлмар уже зовет в шатер своих людей. Раздает указания.

Выделить мне, его невесте, отдельную палатку и охрану. Принести еду. Не проходит и десяти минут, как все пространство заполняется мужчинами в военной форме.

Мне приходится уйти. Честно говоря, стоит мне утолить голод и лечь на тонкий матрас, как я тут же проваливаюсь в сон. Магическое и физическое истощение дают о себе знать.

Я провожу в лагере следующие несколько дней.

И пусть Дэлмар довольно настойчиво велит мне возвращаться во дворец, я все равно стою на своем. Каждый день