Большинство перестали кричать и округлили глаза.
– Слушай, я сказала, что постараюсь! Я больше не могу себе позволить этого! Извини, – плакала миссис Бакмен, закрыв лицо руками.
– Я не знаю, почему все на нее кричат. Я вам всем сказал, прийти сюда и спокойно сказать, что мы переезжаем в пансион на Смитсона, а не кричать на нее! – проговорил Бред.
– Вы все съезжаете? – спросила Кенди.
Бред кивнул.
– Мы не можем позволить себе платить больше, а пансион на Смитсона для начала стоит меньше и там лучше условия. Нам приходится выбирать.
– Она потеряет дом, – сказала миссис Эдл, ни к кому конкретно не обращаясь.
Миссис Бакмен сильнее заплакала и попыталась отвернуться, но люди около нее не дали ей этого сделать.
– Если бы она не взяла этот мертвый груз вместе с детьми, у нее все было бы в порядке! – промолвил кто-то, глядя на Кенди, которая сделала вид, что не услышала.
– Нет, если бы этот мертвый груз помогал, она была бы в порядке.
– Все было хорошо, пока они не появились. Не было закладной на дом. Я тебе говорил, что она попыталась взять кредит и они ей отказали? – информировала всех миссис Эдл так, будто миссис Бакмен не была тут и не плакала.
– Дерьмо. Я не съеду.
Ефраим узнал самого нового жильца.
Бред презрительно усмехнулся.
– Это потому что они тебя не возьмут. Ты даже не платил с тех пор как заехал, ты – часть проблемы.
Джил сидела в углу и плакала. Никто не обращал на нее внимания. Крис с трудом протискивался к миссис Бакмен и через несколько мгновений смог притянуть ее в свои объятия.
После минутного колебания она обняла его и расплакалась у него на груди.
– Прекратите, вы, все, – потребовал он.
Они снова начали кричать.
– Сделайте что-нибудь! – молил Джошуа.
Ефраиму все стало ясно, он увидел и услышал достаточно. Он отпустил Джошуа.
– Закрой уши, – тихо сказал он. Джошуа кивнул и сделал так как его попросили. Медисон не требовалось просить дважды.
– Я хочу получить назад оплату за последнюю неделю! – кто-то начала кричать. Затем крики превратились в гвалт.
– Тихо! – проревел Ефраим.
Все, кто был в комнате закрыли уши и отшатнулись от оглушающего звука. Вероятно, это был самый громкий и пугающий крик, которой они когда-либо слышали.
Вся толпа еще поёживалась, когда он вошел комнату. В обычной жизни Ефраим выглядел довольно-таки угрожающим, но прямо сейчас он пугал до чертиков: он был наполовину обнажен и каждый мускул его тела был напряжен, в боевой готовности.
Стоя в властной позе, он сложил руки на груди. От его взгляда веяло холодом, когда он переводил его, пытаясь заставить хоть кого-нибудь говорить.
– Так-то лучше. А теперь, живо отодвиньтесь и дайте Крису и миссис Бакмен сесть на диван.
Небольшое сборище дружно отступило.
Крис с облегчением посмотрев на Ефраима, повел миссис Бакмен к дивану.
Ефраим перевел взгляд на нового жильца, мужчину лет тридцати-тридцати пяти.
У Ефраима не было возможности проверить подноготную этого человека, как он обычно делал, но на этот раз у него было чувство, что он знал, что найдет.
– За сколько недель ты должен?
Мужчина сжал челюсти.
– Это не твое хрено дело, свинья.
У человека были проблемы с копами. Интересно.
– Пять, – сказал Бред, – Он не заплатил ни цента. Он рассказал ей слезливую историю, а ты знаешь, что это ее слабость.
Ефраим кивнул.
– Учитывая твое халявное проживание, ты должен упаковать свои вещи и выехать в течение часа или же я проверю тебя и мы оба знаем, что мои поиски увенчаются парой ордеров.
У мужчины отпала челюсть.
– Отлично, но я не заплачу ни цента.
– Я и не рассчитывал, просто убивайся. У тебя осталось пятьдесят девять минут.
Дженни, одна из съемщиц, которую он не выносил, заговорила.
– Это не честно, мы платим, и он тоже должен!
Он проигнорировал ее.
– Теперь поднимите руку те, кто договорился, что съедет.
Все кто исправно платил подняли руки, даже Кенди.
Он кивнул.
– Когда вы съезжаете?
Бред прочистил горло.
– Завтра они смогут нас принять. Если мы не приедем завтра, то потеряем наши места.
Ефраим кивнул.
– Я хочу оплату на последнюю неделю! – сказала Дженни.
Он сжал переносицу, пытаясь обрести контроль над собой.
– Вы съезжаете, предупредив менее чем за двадцать четыре часа. Вы не получите свою оплату. Вы подписали договор с недельным предупреждением. И давайте оставим как есть, потому что она не вернет вам деньги.
– Это не честно! – рявкнула Дженни.
Ефраим опустил руку и сделал шаг вперед.
Он пронзил взглядом Дженни и она отшатнулась.
– Тогда иди в суд. Ты подписала юридически обязательный контракт.
Миссис Бакмен сидела на диване и всхлипывала. Он не мог вынести того, что такая сильная женщина была сломлена.
– Кто-нибудь заплатил за предстоящую неделю?
– Нет, – сказали они хором. И это значило, что у нее совсем не было денег и не было возможности заплатить по счетам. Возможно, это и к лучшему, потому что иначе она была бы им должна.
– Хорошо, тогда вы все свободно можете уехать. Я предлагаю пойти и начать упаковывать вещи и приготовить ваши комнаты для проверки, если хотите снова получить свои залоги, – пренебрежительно бросил он.
Они робко кивнули и вышли из комнаты. Кенди поправила одежду и встала.
– Я так полагаю, мне тоже следует пойти и сложить вещи.
– Что? – спросила Медисон, не веря.
Кенди презрительно усмехнулась.
– Медисон, твоя бабушка потеряет дом, а мне нужно найти место, где жить. Ты же не хочешь, чтобы я стала бездомной?
– Как на счет твоей матери и твоих детей? Где они по-твоему окажутся?
Медисон сделала шаг к Кенди, дрожа от негодования.
Кенди отступила назад и направилась к двери.
– Я не знаю, чего ты от меня ожидаешь, Медисон. Ей богу, ты бываешь такой глупой. Дети будут в порядке. Я уверена, что детские дома в округе вполне нормальные.
Ефраим протянул руку и удержал Медисон, когда она замахнулась, чтобы ударить Кенди. Она промахнулась чуть-чуть.
– Тогда убирайся отсюда! Ты нам не нужна!
– Шшш, все хорошо, детка, просто дай ей уйти.
Он почти дотащил ее до мягкого кресла и посадил туда, сам сел на подлокотник и взял ее за руку.
Миссис Бакмен выпрямилась, она выглядела успокоившейся.
– Извините меня за все. – Она сглотнула. – Спасибо тебе за помощь, Ефраим, думаю, тебе нужно пойти и посмотреть сможешь ли ты урвать одну из тех комнат, пока еще не слишком поздно.
