трансформации...
Я ухмыляюсь, и изо рта с сухим щелчком выдвигаются два небольших, но острых клыка. Я издаю низкий, гортанный рык.
— Похож? Теперь-то все орчанки будут мои!
— А-а-а!
Испуганный вскрик раздаётся от дверей. На пороге стоит моя младшая сестра Адалин, прижав руки к груди. Её лицо белее мела.
В один миг хмель слетает с меня. Иллюзия тает, как дым. — Ада, тихо, это я! — я делаю шаг к ней, но она отшатывается. — Малышка, не бойся. Это мы с Герардом... дурачились.
Я подхожу к ней, беру её холодные руки в свои. Она дрожит. — Я... я испугалась, Кайден. Я так боюсь их... А завтра... завтра нам ехать за Завесу.
— Всё будет хорошо, — мягко говорю я, заглядывая в её полные слёз глаза. — Я буду рядом. И твой жених тоже. Он будет сопровождать нас.
При упоминании жениха она опускает взгляд. Завтра прибывает принц Талассии. Я сжимаю её руки, сердце болезненно ноет.
— Ада, посмотри на меня. Я знаю, что прошу о многом. Но этот союз... он нужен нам. Он нужен королевству.
Я вспоминаю предсмертный хрип Валериуса. «За морем... собирается армия! Флот! Магия, которой у вас нет!» Старый инквизитор был безумцем, но даже безумцы иногда говорят правду. Этот брак — мой способ обмануть судьбу, превратить потенциального врага в союзника. Узнать их изнутри.
— Но есть и другая причина, Адалин, — продолжаю я тише. — Принц... он владеет магией, которой нет в нашем мире. Он сказал, что может помочь тебе. Исцелить твои приступы, помочь взять твой дар под контроль.
Она смотрит на меня с надеждой, и мне становится ещё тяжелее.
— Он объяснил, что полное исцеление возможно только через... близость. Которая может быть лишь между мужем и женой, — я неловко замолкаю. — Ада, ты принцесса. Я не могу позволить ему обесчестить тебя. Но брачный союз... он делает это возможным. Пойми, сестрёнка, я больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Каждую ночь я боюсь, что твой дар снова вырвется и убьёт тебя.
Она молчит, лишь слёзы катятся по её щекам. Я обнимаю её, и она прижимается ко мне, как в детстве, когда боялась грозы. Я глажу её по волосам, вдыхая их медовый аромат, и чувствую себя последним предателем. Я отдаю самое дорогое, что у меня есть, в руки чужака. Ради мира. Ради её жизни. И молю всех богов, чтобы цена не оказалась слишком высока.
КОНЕЦ!
