с едва заметной красно-рыжей искрой в волосах… Не видно полностью лица, на него падает тень уцелевших листьев дубовой кроны, а так очень даже ничего — безупречная фигурка, дорожный брючный костюм в мелкую клетку, черные сапожки на каблуке, алая спортивная курточка.
Какова бы ни была водительская реакция самого Двэйна, он едва не совершил наезд на придорожный пожарный гидрант. Потому что присмотрелся к коробке на капоте, а потом орудующая граблями незваная гостья повернула-таки голову, и кружевная дубовая тень отступила, позволяя хорошо рассмотреть это лицо.
Первая оторопь: надпись на коробке громогласно вопила о начинке, и вмещала никак не меньше полусотни пакетиков с засахаренными яблочными дольками. Что, годовой запас?! Нет, это на пару недель, если кое-кто трескает дольки прежними темпами.
Вторая оторопь: лицо гостьи было прекрасно узнаваемым, несмотря на две прошедшие сотни лет. Да, если у женщины есть вкус, то есть во всем. Гостья прибегала к омоложению боди-принтом, это несомненно, но за пределы здравого смысла не вышла. Прекрасная зрелая женщина, ценящая каждый день из своих прожитых лет…
А вот где она их прожила и чем занималась, Ллос ее знает!!! И на что напрашивается ее хорошенькая попка, Ллос тоже не мешало бы узнать! Глядишь, нашелся бы тот, кто вовремя уложил поперек колен свирепую богиню, меньше было бы проблем у всего рода Темных эльфов. Похоже, кто-то должен сделать это и для многих других особ женского пола, иначе…
Последний лорд Дома Меллайрн сотни лет был уверен, что ничто и никто не сможет вывести его из душевного равновесия. Он заглушил двигатель и медленно вышел из автомобиля. Несмотря на все модные развлечения и признанные элементы культуры Темных, он никогда не надевал эльфийские braisleid на своих женщин, хотя неоднократно выполнял подобные заказы для лордов дроу, включая Эрика. Он не стал бы этого делать ни за что, но… кажется, пора пренебречь принципами и заняться на старости лет воспитательной работой. Песок еще не сыплется. На этот случай и человеческая пословица есть, меткая, как и все прочие. Про старого коня. Нет, борозду он глубоко не вспашет — но и не испортит точно.
Но все это потом, потом. Возмущение подождет, а где она прожила эту хренову тучу лет — расскажет, если сочтет нужным. Какое имя сейчас носит? Любопытно, откуда взяла адрес? Можно поспорить, но без одного синеглазого «безопасника» точно не обошлось, он-то этот адрес знает!..
Они шли навстречу друг другу. Осталось несколько шагов…
— У тебя во дворе бардак, но дом мне нравится. Я хотела бы именно такой, ты как будто прочел мои мысли. — Трисса Мерч-Фаррент заправила за ухо выбившуюся во время войны с дубовыми листьями прядь волос. Сверкнули алым лаком ноготки по-прежнему тонких и красивых пальцев. — Сначала я просто не могла вернуться, потом была уверена, что возвращение с моей стороны будет наглостью. Я сожалею, Двэйн. Ты простишь меня?
— Я-то? Возможно. Даже не знаю, во что это тебе станет. — Проговорил дроу тоном, не сулившим ничего хорошего.
В серых глазах появилась тень сомнения:
— Я зря приехала, и у тебя кто-то есть?
Не суливший ничего хорошего тон Темного эльфа обзавелся ехидными нотками:
— Есть. Завтра заберу из питомника. Не знаю, как к тебе отнесется кошечка породы генно-модифицированный бобтейл. Я не поручусь за сохранность твоих сапожек, кошечка признает только одного хозяина.
— Женская ревность? — фыркнула Трисса, пытаясь снять с капота коробку с любимым лакомством. — Я справлюсь…
Коробка осталась стоять. Фраза же не была доведена до конца, потому что произносивший ее ротик был накрыт поцелуем.
Короткий порыв ветра налетел, срывая с ветвей дуба свежую порцию палых листьев, увеличивая площадь обнаруженного гостьей «бардака» во дворе. Темный и Светлая стояли, обнявшись, под разноцветным листопадом, подсвеченным лучами закатного солнца.
А закат — это еще не ночь.
КОНЕЦ
.
