что я мало с ними общался было бы ложью. Даже если это было очень давно — господин Левандовски поспешил встать и чуть подаваясь вперед поклонился — госпожа Мирасоль не забудьте про осмотр вечером. Всем остальным — крепкого здоровья и пореже попадаться таким медицинским слизнякам вроде меня.
За сим врач удалился. При том, когда он выходил из комнаты и миновал Молодого Бенедетти, в голове Лино точно щёлкнул рычаг. Витавший в воздух до этого момента аромат он изначально приписывал кому-то из девушек, дальше круг сузился до одной Мирасоль. Тянувший запах напоминал какую-то траву только Лино не мог вспомнить какую и думал, что это духи. Однако, когда был найден источник запаха Молодой Бенедетти резко задумался. Вероятно, что аромат источали капли какого-нибудь лекарства на одежде господина Левандовски, невольно упавшие при использовании или возгонке. А знакомый характер запаха в таком случае совершенно не удивителен, так как Фабрис наверняка использовал тот же арсенал снадобий и ингредиентов.
Куда большие подозрения вызывали фамильярные повадки врачевателя, но то тоже не являлось такой уж редкостью в их среде. Работа деликатная и требовала вкрадчивости не только в плане физического восприятия, но и расположения пациента. А при всех странностях господин Левандовски неприятным человеком не виделся. Хотя бы в глазах Молодого Бенедетти.
Пострадавшего было решено оставить отдохнуть перед новой перевязкой. Роза, Мирасоль и Фил весело чирикая пошли вместе к особняку. Лино решил не мешать их милому общению и на выходе из служебного домика развернулся. Побеседовать с пиратом на едине показалось хорошей идеей.
Подходя к двери, он углядел узкую щель в неприкрытой двери. Прислонив глаз к проёму, Лино приметил фигуры Юрия и Кони. Пират в полулежачем состоянии опирался на локоть, а Кони, судя по всему, уперлась ладонью о матрац, прильнула прямо к лицу Юрия. Большего Молодой Бенедетти через щёлочку не видел.
— Что Кони могло быть нужно от него? — отшатываясь от двери и спешно улепетывая, подумал Лино — в любом случае, лучше пока не рисковать. Дело явно необычное, иначе бы она не стала дожидаться пока все разойдутся. Лучше выспросить у неё лично, коли момент представится.
С таким настроем Лино определил своей целью библиотеку. Читать ему не гребтилось, а вот найти что-нибудь в дорогу для Розы и поиметь наглость забрать это из особняка Лино уже спланировал.
* * *
Направляясь в библиотеку Молодой Бенедетти миновал парадный вход, и уже собирался подняться на второй этаж, как его верный ум провёл более короткий маршрут. Миновав общий зал, Лино намеревался очутиться в книжной комнате, но путь ему преградили двое. Еле успел Молодой Бенедетти затормозить и спрятаться за поворотом стены, растормошенный от ватного состояния зычным голосом Виктора. Хозяин особняка сыпал в чей-то адрес ругательствами.
— Но, дорогой, почему? — слёзно надрываясь в какой-то душеразъедающей манере, причитал голос Мирасоль — я просто оказала услугу нашим гостям, что в этом неправильного? Я думала… — голос девушки прервался хлёстким звуком и шуршанием одежды по полу.
Послышались тихие рыдания и невыносимое для ушей женское стенание, походившее на плач подбитой синицы. Лино ни разу такого не слышал, но был однозначно уверен, что это именно он.
— Твоё дело не думать. Твоё дело подчиняться — брызнул Виктор, отряхивая руку — я сказал, что врач для тебя. Значит он для тебя! Не надо ничего выдумывать. Мало того, что ты не смогла того, зачем тебя брали, так ещё и меня выводишь то и дело. Какая жена так себя ведёт, а? Скажи мне. Давай!
— Плохая жена. Я — плохая жена! — всхлипывая воскликнула Мирасоль, когда Виктор прихватил её за распущенные волосы и начал поднимать.
— Верно. Сколько раз я говорил тебе заплетать твои патлы склизкие? Говорил ведь. Похожа на дикарку, хотя признаю у неё по сравнению с тобой такой запас женского очарования. Огого какой. А тебе чтобы выглядеть хотя бы отчасти достойной нужно всегда в порядке себя держать. И почему я повторяюсь? Скажи мне, дорогая. Не присягала ли ты под венцом верой и правдой вести свою семейную жизнь. Пока что в действиях я того не вижу. Только то, что гневаешь Всесоздателя и, что важнее, меня.
— Я больше не буду! Отпусти, пожалуйста! Отпусти! — обречённо лепетала Мирасоль, болтавшаяся мягкотело словно удавленная псом птица на собственной шевелюре.
— Ты меня услышала! — Виктор отпустил руки и гулко зашагал прочь.
Мирасоль зарыдала громче, её кто-то поднял и, судя по стонам, чуть ли не насильно увёл. Лино успел спрятаться в подсобной коморке и не встретил ни Виктора, ни Мирасоль. Ещё определённое время Молодой Бенедетти провёл в темноте в подсобке, унимал дрожь. И не знал от чего его трясёт сильнее, от поведения хозяина особняка или от собственной нерешительности вмешаться. Повядая точно сражённый холодом куст, Лино проплёлся в библиотеку.
В голове буйствовал хаос. Книгу он искал чуть ли не на ощупь. Просто хотел заткнуть хоть чем-то не унимавшееся сознание.
Попалась. Пишут об Ораевских сказках и легендах. Пролистывая форзац за форзацем, Лино наткнулся на интересную историю. Короткая заметка о неизвестной династии лекарей, или не династии, возможно магов, возможно нет, время от времени объявляющихся в разных концах королевства и приносящих людям избавление от страшных недугов. И всегда им давали одно имя — Левандовски. Автор похоже обозревал широкий и множественный фольклор Ораёвы, потому конкретики было мало. Однако, говорилось что подтвержденные случаи всегда подразумевали мужчину, и всегда одного. Несмотря на всю противоречивость написанного, Лино все же заимел подозрения в отношении врача. Либо он и правда тот самый Левандовски, либо просто знаток легенд и умело эксплуатирует их себе во благо.
Ещё и ещё. Всё не то. Лино потянулся вглубь и вытащил расхлябанный корешок из второго ряда. Уложив его на стол, он пытался сосредоточиться. Да всё без толку.
В голове галдели наперебой возгласы Мирасоль. Одни хуже другого. Лино печально заметил, что она точь-в-точь как он в детстве. Загнанная в угол, без права на счастье. Только кого-то вроде Фабриса у неё нет. А старику надо сказать спасибо. Ведь если бы не его присутствие Джаспер бы также куражился. Сжил бы со свету.
Вспомнился Юрий. Снова засвербило точно в простуженном носу пойти и поговорить с ним. Молодой Бенедетти свалил руки на груди тяжёлыми поленьями и скорчил философскую мину. Что ему надо обсудить с пиратом? Сознание прямо навязывало ему эту идею. Толдычило раз за разом. Что же не так? Всплыл вчерашний разговор. И Лино понял, что ему жутко хотелось изменить мнения пирата о себе.
