долго стоял на дороге в развевающихся на ветру лохмотьях и провожал девушку задумчивым взглядом, в котором сквозила неизбывная тоска.
Уже через час Эйнли была в деревне. Увидев хмурых рослых мужчин в плотных плащах и войлочных шапках, услышав лай огромных лохматых собак, она опустилась на камень у колодца и зарыдала. И рыдала до тех пор, пока не сбежались женщины — они расспросили ее, узнали ее имя и увели с собой.
* * *
Лорелея никак не могла проснуться. Веки словно оплела паутина. Она чувствовала, что солнце уже взошло, но вокруг царил мрак, где власть вечной ночи была необорима. Мрак, куда золотые лучи не могли проникнуть, чтобы ее разбудить.
Перед ее внутренним взором проносились видения. Кровь на белом песке арены. Кровь на сияющем лезвии меча. Ее руки, покрытые алой кровью, которую так трудно оттирать.
Вся ее жизнь прошла среди крови и боли, каждый день был наполнен борьбой за выживание… и, как оказалось, она безумно устала. А здесь, в тепле и темноте, в чьих-то бережных, заботливых объятиях можно было отдохнуть от борьбы, насладиться сладкой дремой. Больше не нужно бороться, не нужно напрягать мускулы в бешеном усилии. Здесь она в полной безопасности, здесь царят уют и умиротворяющий покой, к которому так стремится любое человеческое сердце.
Однако сердце Лорелеи билось неровно — она боролась с ласковой темнотой, с дремой, с собственной слабостью. Лорелея силилась проснуться, разорвать невидимые нити, опутавшие ее сознание.
Во мраке что-то шевельнулось, и она вдруг услышала хриплое карканье. Всем своим существом потянулась к этому резкому звуку — и вот уже различила силуэт огромного ворона. Он летел, и Лорелея шла за ним, а вокруг становилось все светлее и светлее. Ворон кричал, распахнув крылья над ослепительной белизной снегов. Лорелея взглянула на снег и увидела лицо — прекрасное, бледное, с сомкнутыми губами, в обрамлении длинных черных волос. Она узнала это лицо, и горячая волна крови прилила к ее сердцу, обожгла его огнем, и Лорелея с криком проснулась.
Она лежала в кольцах Дракона, на золоте, во мраке пещеры с кладом. Сердито отпихнув чешуйчатое тело, Лорелея вывернулась из душных объятий и скатилась по груде монет.
— Проспали! — выкрикнула она, вскакивая на ноги и устремляясь прочь из пещеры.
Солнце сияло высоко над горами. Лорелея поняла, что могла проспать до самой ночи, и тогда бы ей пришлось провести еще сутки на ложе Дракона. И кто знает — хватило бы ей сил второй раз разорвать колдовскую дрему?
Дракон выбрался из пещеры и уселся на край скалы. Во взгляде его светилась нечеловеческая тоска.
— Ты не останешься?
Лорелея покачала головой. Тогда Дракон расправил крылья и захлопал ими, поднимая ветер.
— Что ж, — протрубил он. — Тогда летим!
Прежде чем Лорелея успела опомниться, он подхватил ее мощными лапами. Земля ухнула вниз, а ветер высоты перехватил дыхание. Дракон летел стрелой, а висящая у него в когтях Лорелея крепко сжимала рукоять секиры.
* * *
Гордый Ворон лежал на сыром полу темницы. Его избили так сильно, что даже дышать получалось с трудом, адски болели сломанные ребра. Кровь из рассеченной брови и разбитых губ запеклась коркой, стягивала кожу лица. Зверски хотелось пить. Но воды не принесли, и оставалось лишь сглатывать, пытаясь смочить горло слюной.
Он помнил издевательский смех Аэрина и его сестры. Стражники уткнули Гордого лицом в пол, а король и Морриган шутили о глупости горцев и обсуждали, сколько выкупа потребовать у леди Ворон за сына. Потом его утащили в подземелье и бросили на гнилую солому.
Но боль от увечий не так жестоко терзала Гордого, как боль потери. Он вспоминал Лорелею: ее голос, ее глаза — все, что только мог вспомнить, и слезы сами лились из глаз. Еще никогда в жизни Гордый так не плакал. Ему было все равно, что будет с ним, он забыл даже о своих людях. Гордый катался по соломе, корчась от невыносимой муки, разрывающей сердце, — бессильный, как сломанная кукла, которую ребенок в бессмысленной жестокости отшвырнул в сторону.
* * *
Когда на горизонте показался Дракон, город охватил ужас. Одни бросились прятаться по домам, другие, наоборот, носились по улицам, пронзительно вопя.
Аэрин приказал всем воинам бежать ко дворцу, чтобы готовиться отбить атаку. С бледным лицом и подергивающимися губами, король ждал, пока на него наденут доспех, про себя проклиная Лорелею и собственную глупость. Надо было отрубить девке голову, а Дракону отдать дочку первого попавшегося знатного лорда — и плевать на мятеж. Мятеж можно было бы подавить, а теперь в королевство пришла самая ужасная беда из всех возможных. Аэрина трясло так, что звякали детали доспеха. Его сестра, прекрасная королевна Морриган, стояла подле, ломая свои тонкие гибкие руки.
— Что будет, что теперь с нами будет? — бормотала она.
— Не знаю, не знаю, — отвечал Аэрин. Мысли у него вконец перепутались. — Устроим оборону.
Но над городом уже нависла исполинская тень. Дракон летал кругами над столицей, словно выбирая, какой дом сжечь первым.
Охваченный паникой дворец напоминал тонущий корабль. Его обители бросились кто искать убежища, кто на балконы — чтобы своими глазами увидеть чудовище.
За городскими стенами отряд горцев в ужасе наблюдал за полетом громадного зверя.
— Дракон! — шептал Бакстер. — Вот бы Лорелея видела!
Он знал лишь то, что Гордый поссорился с королем, и его вместе с телохранительницей упрятали в тюрьму. Аэрин намеренно держал горцев в неведении, чтобы отправить их за выкупом в Серые горы.
Дракон, однако, не спешил нападать. Покружив над городом, он завис над королевским дворцом. Пронесся над площадкой сторожевой башни, едва не задев крылом соседний шпиль, а потом уселся на нем, словно птица.
— Что происходит? — спросил Аэрин, наблюдавший за Драконом из окна тронного зала.
Ответ пришел сразу же, но совсем не оттуда, откуда ожидал король. Со смотровой площадки, которую соединял с дворцом узкий каменный перешеек, раздался крик:
— Аэрин!
У края площадки возникла высокая фигура с боевой секирой в руках. Потрясая оружием, она снова выкрикнула имя короля. А Дракон заревел, расправил крылья, запрокинул голову и выдохнул в небо столп бешеного пламени. От этого зрелища люди в городе окончательно обезумели.
— Король Аэрин! — снова завопила Лорелея. — Ты нарушил свое слово! Ты предатель! Я вызываю тебя на поединок до смерти, а не до крови! Если ты не выйдешь, Дракон уничтожит город!
В повисшей тишине король Аэрин обернулся на своих придворных.
— Нет! — взмолилась Морриган. — Не ходи!
Ее слова заглушил новый грозный рев Дракона. Он бил хвостом, попадая
