class="p1">И сквозь сжатое горло, сквозь хрип и удушье, слова прорвались – хриплые, едва слышные, но полные стали:
– Я… не… пришла… – каждое слово давалось мучительно, вырывалось из горла с болью, – …просить… милости…
Леди Шипов замерла. Зрачки дрогнули.
Я сжала её запястье сильнее, насколько хватало сил, впиваясь ногтями в холодную кожу.
– Я… пришла… – хрип стал громче, отчаяннее, – …сыграть… с тобой…
Золотисто-зелёные глаза расширились – удивление вспыхнуло в них, яркое, неожиданное.
Хватка на горле ослабла. Совсем немного. Достаточно, чтобы втянуть крошечный глоток воздуха.
Я использовала этот момент, вдохнула жадно, болезненно, и выдавила дальше – громче, твёрже:
– И если… выиграю… – голос дрожал, но не ломался, – …ты дашь… возможность… воспользоваться проходом…
Пауза. Вдох. Ещё слова, вырывающиеся сквозь боль:
– И уйти… нам с Лисом…
Тишина обрушилась мгновенно – тяжёлая, абсолютная, оглушительная.
Леди Шипов застыла неподвижно, как статуя.
Смотрела на меня, не мигая, и что-то менялось в её лице – ярость медленно отступала, сменяясь чем-то другим.
Изумлением. Интересом. Чем-то тёмным и довольным.
Пальцы разжались полностью, отпуская моё горло.
Стебли отползли, развились, оставляя красные следы на коже.
Я рухнула вперёд, хватая ртом воздух – жадно, отчаянно, кашляя. Руки инстинктивно взлетели к горлу, массируя, пытаясь унять боль.
Леди Шипов отступила на шаг, глядя на меня сверху вниз, наклонив голову с любопытством.
– Скажи мне, девочка, – протянула она медленно, – как тебя зовут? Или мне так и обращаться к тебе "смертная"?Я выпрямилась, насколько могла, всё ещё массируя горло дрожащей рукой. Голос вырвался хрипло, но твёрдо:– Элли, – выдавила я сквозь боль. – Меня зовут Элли.Леди Шипов повторила имя медленно, пробуя на вкус:– Элли… – Усмехнулась. – Коротко. Просто. По-человечески.
Потом медленно, очень медленно начала хлопать в ладоши.
– Браво, – прошептала она тихо, голос дрожал от сдерживаемого веселья. – Браво, Элли.
Она перестала хлопать, на губах расцвела улыбка – широкая, хищная, полная тёмного восхищения.
– Задыхаешься, – продолжала она мягче, почти нежно, – в моих руках. На грани смерти. И всё равно находишь силы бросить мне вызов. Не просишь милости, – голос стал громче, обращённым ко всему залу. – Не умоляешь о пощаде. Не плачешь.
Наклонила голову.
– Предлагаешь игру.
По залу прокатился коллективный вздох – громкий, шокированный, как один живой организм выдохнул одновременно.
– Боги…
– Она бросает вызов…
– Леди Шипов…
– Безумие…
Шёпот нарастал, заполняя пространство, но Леди Шипов подняла руку – один жест, властный, короткий.
Зал мгновенно замолчал.
Она присела на корточки передо мной, чтобы наши лица были на одном уровне.
Золотисто-зелёные глаза изучали меня внимательно – каждую черту, каждую царапину на шее, каждую метку Морфроста.
– Ты хочешь сыграть со мной, – повторила она медленно, пробуя слова на вкус. – И если выиграешь – я должна дать вам с Лисом возможность пройти к Пограничью.
Усмехнулась – криво, с чем-то тёмным.
– Дерзкая, – прошептала она. – Невероятно дерзкая для смертной.
Она встала, выпрямилась в полный рост, и голос стал жёстче, холоднее.
– Но ты понимаешь, что просишь?
Начала считать на пальцах, голос становился громче с каждым словом.
– Первое, – один палец поднялся, – ты явилась в мой дворец. Непрошенная. Незваная. Под охраной моей стражи.
Второй палец.
– Второе – ты бросаешь мне вызов. Требуешь прохода через мои земли. Что-то, чего не имеешь права требовать.
Третий палец, и голос стал острее, опаснее.
– Третье – ты хочешь забрать Лиса. МОЕГО Лиса. Который принадлежит мне по договору. По крови. По клятве. И ты думаешь выиграть его одной игрой?
Четвёртый палец взметнулся вверх, и Леди Шипов шагнула ко мне так резко, что я инстинктивно отшатнулась.
– И ЧЕТВЁРТОЕ! – Голос взорвался, прокатился по залу. – Ты думаешь ВЫИГРАТЬ?!
Она рассмеялась – громко, истерично, с нарастающим безумием.
– Никто не выигрывал у меня, смертная! – прокричала она, разводя руки в стороны. – НИКТО! За тысячу лет! Ни короли! Ни принцы! Ни древнейшие из фейри! Все проигрывали! ВСЕГДА!
Она наклонилась ближе, и температура в зале резко упала – дыхание стало видимым белыми облачками пара.
– За такое, – прошипела она, голос стал ледяным, каждое слово как удар кнутом, – за такую дерзость, за такую наглость… игра будет просто НЕВОЗМОЖНОЙ для тебя.
Пальцы её руки обвились стеблями, шипы выросли длиннее, острее.
– Я сделаю её настолько сложной, настолько коварной, настолько полной ловушек, – голос стал тише, но от этого только страшнее, – что ты не продержишься и часа.
Она выпрямилась, и на губах играла жестокая, довольная улыбка.
– И когда проиграешь – а ты ПРОИГРАЕШЬ, поверь мне, – я возьму не просто твою жизнь. Не просто твою свободу.
Шагнула ко мне вплотную, наклонилась, почти касаясь губами моего уха.
– Я возьму твою душу, – прошептала она, и от её дыхания мурашки пробежали по всей коже. – Твою волю. Твою память. Всё, что делает тебя тобой.
Отстранилась, глядя мне прямо в глаза.
– Ты станешь пустой оболочкой. Куклой. Красивым, вечным украшением в моём саду. – Усмехнулась шире. – Пока не истлеешь в прах через пару жалких человеческих десятилетий.
Тишина стала мёртвой, давящей.
Придворные застыли, не смея пошевелиться. Музыканты держали инструменты замерев. Даже дыхания не было слышно.
Я стояла на коленях, тяжело дыша, массируя горло дрожащей рукой.
Страх сжимал грудь ледяной хваткой. Каждое её слово било, как молот, вбивая осознание того, на что я иду.
Невозможная игра. Неминуемый проигрыш. Цена – всё, что я есть.
Но позади меня не было ничего, кроме погони, Морфроста, седьмой метки, потери себя другим способом.
Впереди – эта игра. Последний шанс. Единственный шанс.
Я медленно подняла голову, встречая её золотисто-зелёный взгляд.
Выпрямила спину, насколько могла на коленях.
И голос вырвался – хриплый от удушья, но твёрдый, несломленный:
– Принимаю условия.
Леди Шипов замерла, глядя на меня с откровенным изумлением.
Зрачки расширились, потом сузились.
Потом медленно, очень медленно на её лице расцвела улыбка – не хищная, не жестокая.
Восхищённая. Почти уважительная.
– Безумная, – прошептала она тихо. – Храбрая. Обречённая. Ты либо самая смелая, либо самая глупая смертная, что когда-либо входила в мой дворец.
– Хорошо, – сказала она деловито. – Я принимаю твой вызов.
По залу прокатился новый вздох – более громкий, шокированный.
Леди Шипов повернулась к придворным, подняла руку, требуя внимания.
– Слушайте все! – Голос зазвенел властно, наполняя каждый угол зала. – Смертная по имени Элли бросила мне вызов! Предложила игру! Ставка – проход к Пограничью и свобода для неё и для Лиса!
Она развернулась обратно ко мне, и в глазах плескалось что-то тёмное, предвкушающее.
– Но я не объявлю условия сейчас, – сказала она мягче, с хищной усмешкой. – Я подумаю до утра. Взвешу все варианты. Придумаю игру, которая будет… достойной такой ставки.
Хлопнула
