удивленно произнес подошедший красавчик над моим ухом.
— Я не везучая. Просто хорошо знаю свое дело, — нахмурилась я.
— Во-он там, — махнула рукой назад. — Были залежи хрома. А чуть раньше мы проезжали разлом с содержанием меди или железа. Точнее сказала бы после анализа.
Не обращая внимания на застывшего столбом золотоволосого, я походила вокруг валуна и, конечно же, в траве нашла пару не крупинок даже, а вполне себе приличного размера золотых камешков. Протянула ему на ладони, безумно гордясь собой.
— Может, ты знаешь, как лечебные камни искать? — спросил он с издевкой.
— Какие? Кроме чертова ни одного "лечебного" не существует, — рассмеялась я. Нет, ну, глупости ведь, правда, верить в то, что стоит надеть на шею бусы из какого-нибудь янтаря, и ты сразу вылечишь сердце, а если на тебе колечко из агата, то прям вот завтра тебе встретится принц на белом коне... У меня вот, кстати, кольцо из редкого камня адамита есть, а пока, кроме разочарования, оно мне ничего не приносило. — Но определить на местности места залегания полезных ископаемых я смогу, конечно. Между прочим, опыт имею.
— А чего же тогда Шортс ваш в упадке уже столько десятилетий? Чего ж ваши каменоломни заброшены, а в казне дыра? Лгунья! Если бы ты, наследница Эдварда, умела находить в земле камни, Шортс процветал бы!
Да-а?
Я так понимаю бессмысленно, говорить о том, что к Шортсу этому я никакого отношения (ну, может, кроме тела красавицы, в котором неожиданно очутилась) не имею?
8 глава. "Родные пенаты"
— Забавно. Прямо вот интересно, — красавчик крутил своей золотоволосой головой, внимательно рассматривая высокие стены, окружающие замок.
Мне забавно не было. Что забавного в том, что сверху на нас вполне себе с открытым намеком направляют свои луки многочисленные воины, стоящие на стене примерно через каждые пару десятков метров друг от друга?
Нас не окликали, ни о чем не спрашивали, просто внимательно наблюдали и намекали своими луками, что могут пристрелить, не сходя с места.
— Что забавного-то? — не выдержав, все-таки спросила его.
— Что тебя то ли не узнают твои же подданные, то ли просто тебе не рады.
— Может, это тебе не рады? — возмутилась я. — Может, догадываются, что ты захватил меня силой и чего-то там хочешь потребовать у главного?
— Забавно, — темно-русые, заметно выделяющиеся на фоне достаточно светлых волос, брови красавчика красиво изогнулись и поднялись высоко на лоб. И я едва сдержалась, чтобы не забыть напрочь все обиды на него, практически бессонную ночь в подвале, который он высокопарно именовал "темницей" и вообще всё на свете, и не улыбнуться ему в ответ! — Отца ты, получается, называешь "главным", а мать?
— А мать шеей, — хмыкнула я. — Глава и шея, которая им вертит, как хочет... Народная мудрость, знаешь ли...
Он хмыкнул в ответ и замолчал до самого нашего выезда на мост, ведущий к огромным деревянным, оббитым кованым железом воротам.
— Кто такие и зачем пожаловали? — не очень-то вежливо выкрикнул из-за ворот кто-то басом.
Я вопросительно посмотрела на красавчика, мол, может, ты сам нас как-то... представишь? А то ведь называться чьим-то именем, не будучи уверенной на сто процентов, что ты — это именно она, это как-то опрометчиво. Но он подарил мне не менее вопросительный взгляд. Типа, ну, ты ж — хозяйка, тебе и карты в руки!
Тяжело вздохнув, я сказала:
— Луиза Шортс, собственной персоной. Пожаловали домой.
Ворота открылись. Нас молча впустили внутрь.
В огромном дворе, который окружал замок не меньший по размерам, чем вчерашний, было абсолютно пусто — не бегали ребятишки, не сновали зеленые громилы, не ржали из конюшен кони, а воин, впустивший нас внутрь, молча запер ворота и также молча встал к ним спиной, глядя в одну точку, словно бы показывал нам всем своим видом, что спрашивать его о чем-либо бессмысленно.
Сбоку от ворот находилась длинная коновязь, к которой не было привязано ни одной лошади. Мы спешились и привязали своих.
Ко входу в замок вели высокие каменные ступени. Пока мы шли к ним, пока поднимались к дверям, меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Я косилась на Брендона, он хмурился и все также молчал. Но по тому, как он посматривал на стену и все также следящих с нее за нами лучников, я понимала, что у Брендона предчувствия не лучше моих.
Поднявшись на ступеньку, я занесла руку, чтобы постучать, но двери открылись сами.
Молчаливая служанка с опущенными в пол глазами впустила нас, поприветствовав только лишь кивком головы.
Огромное помещение, которое, по всей видимости, включало в себя весь первый этаж, и отапливалось большим камином, было пусто. Длинный стол в центре, заставленный лавками, явно накрывался к ужину. Служанки обносили его пустой посудой и кувшинами.
— Чего они тут у вас, как горем убитые ходят? — шепнул Брендон, когда по указанию открывшей нам дверь служанки мы направились направо к ведущему в другое помещение проходу.
— Если бы я знала, — вздохнула я.
— Тебе не кажется, что они тебя не узнают? — спросил он с явным подозрением в голосе.
— Я сама их не узнаю, — мне хотелось сказать что-то смешное, чтобы разрядить, так сказать, обстановку, но на самом деле я и сама чувствовала что-то такое... как будто в гнетущей тишине этого замка таилось что-то пугающее, что-то ждущее, что-то леденящее кровь.
— А почему ты оказалась там, на поле? Ты сбежала отсюда?
— Тебе не кажется этот вопрос слишком запоздалым? — покачала головой я. — Впрочем, даже если бы спросил раньше, у меня все равно не было бы ответа на него. Но если тут всегда так... жутко, то неудивительно, что сбежала! У вас там всяко повеселее было...
Он фыркнул и шепнул что-то себе под нос. Я была уверена, что что-то обидное для меня и, конечно, хотела уточнить... Но в эту минуту мы подошли к площадке следующего этажа, который имел не одну, как внизу, а множество комнат с деревянными дверями.
Стоило только занести ногу над последней ступенькой, как откуда-то (я, если честно, не успела уловить, откуда) к нам навстречу шагнул высокий мужчина в черном плаще, похожий на того, которого я вчера видела в замке Брендона, только на голове этого был скрывающий половину лица капюшон.
— Господин
