id="id8">
Глава 7
Воздух пах влажностью…
Я чувствовала движение света на моём лице, словно кто-то шарил по нему фонариком…
Звуки… ещё были какие-то звуки. Далеко и приглушённо, как со дна глубокой, практически бездонной бочки. Шёпот, кряхтение, смех…
Это мне казалось? Это мне только снилось?
В какое-то мгновение я открыла глаза, и перед ними плыл объятый туманами дикий тропический лес. Я видела макушки пальм, циклопические скалы, выступающие среди таинственных чащ, бурные реки и гигантские водопады. В небе кружили странные, незнакомые птицы, по земле ковром стелились яркие, невиданные цветы. Этот лес был прекрасен и в то же время ужасал своей непредсказуемостью и древностью.
Резкий химический запах ударил в ноздри, заставив снова ненадолго прийти в себя. Надо мной нависло широкое губастое лицо с большими выпуклыми глазами. Зрачки у этого урода были прямоугольные, словно у козла… Он что-то сказал мне, обдав своим тошнотным дыханием и застарелым запахом пота, а затем беззвучно заржал. В этот момент я снова отключилась.
В следующий раз сознание вернулось ко мне, когда я почувствовала на своей руке чьё-то горячее и влажное дыхание… Не только дыхание… Тёмный силуэт, склонившийся к мой левой руке, что-то делал… облизывал её? Я внутренне содрогнулась, увидев его широкую клыкастую улыбку и кровь на зубах… мою кровь? Но ведь мне совсем не было больно…
Заметив, что я пришла в себя, темный силуэт резко перестал улбыбаться и приблизился ко мне. Я увидела хмурое лицо своего инструктора по боевой подготовке, сэнсея Токадо. Он недовольно фыркнул, как умел только он. Так, словно за один короткий выдох пытался избавиться от всех о́ни, засевших у него внутри! И отвернулся от меня с видом полного разочарования.
Сознание вновь покинуло меня. А потом не раз возвращалось ко мне снова и снова, заставляя проснуться от того, что Зак Хоффман кричит на меня и толкает в грудь, офицер Семёнов привязывает меня к чему-то ремнями и смеётся, а Лило́ и Анна смотрят на это без единой эмоции на лице… Словно я заслужила всё то, что со мной происходит.
Я не знала, какое из всех этих видений было настоящее, а какое явилось мне только в моём больном воображении. Всё это было так путанно, прерывисто, мутно… Но, когда я, наконец, по-настоящему пришла в себя, помнила каждый отрывок из этого дурного сна.
— Ах…
Звук моего голоса эхом прокатился по объёмному тёмному помещению. Я подняла глаза вверх, к единственному источнику света. Это был прямоугольник раскрытой настежь двери, где-то высоко под потолком. Из него в темноту моего подземелья лился тёплый свет в оттенках заката. Я чувствовала такую дикую слабость, что едва ли могла поднять руку, чтобы снова не отключиться.
Но всё менялось к лучшему. Сонный дурман и немощь понемногу сходили на нет.
Когда моё зрение адаптировалось к темноте, я разглядела не только выход, но и кривую деревянную лестницу, ведущую к нему. Кажется, я находилась в каком-то подвале или, может быть, подполе…
Все мои чувства и ощущения постепенно возвращались ко мне, так же как и контроль над собственным телом. Снова обретя способность двигаться, я первым делом ощупала себя на предмет повреждений.
Голова, включая зубы, была цела. Только за ушами и под носом запеклась кровь. Я стряхнула её с кожи хлопьями, осмотрела руки… Левая была забинтована на сгибе локтя, рукав форменной белой куртки разрезан. Под повязкой обнаружились многочисленные синяки от иньекций… или, может быть, капельниц? Значит, кто-то нашёл меня и помог восстановиться. Кто-то с не очень добрыми намерениями, ведь я лежала в подвале на тонком, пропахшем ветошью матрасе, а не в доме или больнице. Тело и ноги мои были целы, если не считать нескольких довольно длинных рваных порезов. Судя по тому, насколько хорошо они успели зажить, я провалялась без сознания по меньшей мере неделю.
Целая неделя не в себе… Кто помог мне и что со мной делал? Зачем оставил здесь одну и чего хочет? Почему не запер дверь?
А вот то, что заставило меня замереть от страха и тихо всхлипнуть, обнаружилось, только когда мои пальцы спустились ниже коленей.
На моей ноге был странный широкий браслет. Я попробовала нащупать от него застёжку, но он казался монолитным. Просто широкий металлический обруч, плотно обхватывавший голень. Не иначе как маячок, вроде того, который надевают преступникам, выпущенным под домашний арест… Это объясняло открытую дверь. Тот, кто надел мне его, просто знал, что не упустит меня из виду, потому что мне вряд ли удастся его снять.
Осмотр был окончен. За исключением заживших ссадин и не совсем сошедших синяков, я была здорова. Если не считать маячка на голени, свободна. А самое главное, я была на родной Земле, ведь дышала чистым воздухом! Всё со мной было хорошо… вот только не слишком.
Я судорожно сглотнула вязкую слюну. Её было так мало во рту… мне очень хотелось пить. Я подумала, что могла бы убить всего за пару глотков воды…
Вдруг откуда-то из темноты к моим ногам, тихо шурша по бетонному полу, выкатилась запечатанная бутылка воды, в такой же заводской упаковке, в какую разливалась на «Палладе». Я шарахнулась от неё, как от гремучей змеи и услышала тихий кашляющий смех…
— Бери и пей, земляночка. Тебе это нужно.
Глава 8
Я отползла дальше к стене, возле которой лежал матрас, и с ужасом вгляделась в темноту впереди. Кто-то был здесь всё время вместе со мной. Наблюдал, выжидал, прятался…
— Кто ты?
— Эджу́. — Тут же было мне ответом.
Незнакомец говорил странно… Когда я слышала его голос, у меня словно бы закладывало уши. Голос не был каким-то особенно неприятным, но слышать его доставляло дискомфорт, словно помимо привычных слуху звуковых вибраций в нём были и те, которые я не могла различить.
— А ты, значит, Ив? Ив Сандерс?
У меня неприятно засосало под ложечкой.
— Откуда ты знаешь?
Эджу́ скрипуче рассмеялся.
— Ты… болтала во сне. Что-то про Академию, своих подруг и ещё всё ругалась на какого-то Зака. Подставил тебя? Из-за него сюда попала, земляночка?
Я внутренне сжалась. Вся эта ситуация дурно пахла, но в данный момент мне безумно не нравились конкретно две вещи — то, что я не видела своего собеседника. И то, что он упорно звал меня земляночкой.
— Куда… сюда? Где мы?
Вместо ответа Эджу́ противно захихикал, а затем вдруг резко притих и сказал едва
