— Как это так? — охнула княгиня и сразу сообразила: — Так она ведь сирота! Но я куплю ей браслет… если не понравятся те, которые найдутся в моем сундучке!
— Прости, Дора, — спрятал лукавую улыбку довольный своей маленькой проверкой Ольсен, — я немного неправильно объяснил. Она еще несовершеннолетняя, ей двадцать будет в середине цветеня. А таким верховный магистр не позволяет ни носить браслеты, ни выходить замуж. Но как исполнится Эвесте двадцать, так браслет ей учителя подарят, зачарованный.
— Ну так это уже скоро, — сама себе кивнула Дора, — но про Береста я все же никак не пойму. Они ведь ездили за невестой в Ясновень?
— Там сложная история, — вздохнул старик, надеявшийся, что предстоящая свадьба отвлечет княгиню от мыслей о кунице, — и я могу рассказать, если мне Илстрем разрешит.
— Ну, так и быть, — лицемерно вздохнул князь, истово желавший раз и навсегда разделаться со всеми старыми недоразумениями, — расскажи. Только коротко… и помни, дорогая, это тайна!
«Вот жулик, — едко ухмыльнулся про себя Ольсен, — все на деда свалил!»
— Дело в том, что княжна куниц девица не простая, переборчивая и смелая, и на выбор ей дали три месяца. Вот она и собиралась пожить у вас в Сером гнезде, женихов внимательно рассмотреть… да в дороге они попали в засаду, в этом году степняки что-то рано выползли. Надо сказать, куница хорошая лучница… и в бою хорошо помогла Ардесту с братьями, но самой не повезло. Наткнулась на шамана, и тот бросил в куницу неснимаемое проклятье. Вот княжичи и спасали девушку, срочно отвезли ее в Цитадель, а чтоб немного ослабить проклятье, Ардест под честное слово дал ей на время свой браслет. Тот у него теперь не простой, чародеи заговорили на защиту, но от чего точно — мне неведомо. Маги княжну, разумеется, приняли, но вскоре выяснилась печальная истина. Вылечить ее можно… но это далеко не просто и займет много времени, может, лет двадцать. Но загодя расстраивать Радмира не стали, поэтому с отрядом Береста некоторое время ездила Эвеста, под личиной княжны, разумеется.
— Ох, несчастная девочка, — расстроилась Доренея, привычно коснулась платочком глаз и поинтересовалась: — А князю куниц уже сказали?
Илстрем старательно прикрывал своим платком губы, опасаясь рассердить своей ехидной улыбкой деда, с необычайной ловкостью перемешавшего правду с вымыслом. Надо же, целую историю придумал, старый лгун! И говорит так уверенно, будто каждое слово — святая истина.
— А как же. Был он там два дня назад. Вот сегодня утром вместе из ворот выехали, он домой поехал, а мы сюда.
— Всё понял, — кивнул Ардест, нехотя отпустил руку невесты и поднялся с краешка дивана, на котором лежала Веся. — Охраняй ее, дед, я тебе потом все расскажу.
— Не нужны нам охранники, сами справимся, — непримиримо буркнула Кастина и села на его место с чашкой в руках. — Выпей, дочка, это мое зелье, которое ты сама усиливала. Тебе оно сейчас лучше всего будет. Ну а потом прислужники еду принесут… а вы чего встали? Собрались на допрос и идите себе!
— Идите, Дест… — тихо пробормотала целительница, — я немного поем и посплю часок. Ко мне во сне всегда сила быстрей возвращается.
— Ну, хорошо, вы тогда дверь заприте.
— Да по коридору все свои ходят, — проворчал Ольсен и уныло поднялся со стула, — просто приставь охрану.
— И приставлю, — княжич спрятал огорчённый вздох, бодро улыбнулся невесте и ушел, прихватив деда.
— Кася… ты тому парню не забудь настоечки дать…
— Лежи уже, яйца куриц не учат. Свекровь твоя недавно пыталась сюда прорваться, Саргенс не пустил. Сказал, ты все равно без сознания…
— Ты на что это намекаешь? — устало вздохнула Веся, откидываясь в пышные подушки.
— А ты не поняла? У них твой Берест чуть не в самодурах ходит, потому как никому не позволял себе советы давать. Вот она, небось, сейчас думает, будто сможет несчастной сиротке свои задумки изложить, а ты начнешь Ардеста пилить. Запомни мои слова, никогда так не делай! Не объединяйся со свекровью против мужа. И ему не позволяй под ее дудку петь. Все, кто на это пошел, потом сильно пожалели.
— А как же мне тогда с нею жить? Ведь она мать?
— У нее свой муж пылинки сдувает и еще трое сыновей есть. А кроме того, полный дом домочадцев, кузин, тётушек, племянников и племянниц! Есть кем командовать, вот пусть и командует. А у вас пока семья даже не создалась, вам нужно свой дом заводить и о своих делах думать. Хоть и не хочется мне так говорить… но Ольсен правильно ей сказал, про дом, какой Ардест якобы строить намерен.
— Почему якобы? — слабо возразила Веся. — Он все время это говорит. А я даже и не намекала, чтобы строить, думала, где-нибудь в крепости устроимся.
— Это сейчас неважно… главное, он решил, а князь придумает, где место понадёжнее… вот тогда не спорь. Илстрем зла не пожелает.
— Я тоже так подумала, — вздохнула Веся, — а теперь посплю… глаза слипаются… а ты не знаешь, что такое Антаиль?
— Как не знать… вот проснешься, и расскажу.
— Эви?! Эвеста? — мягкий, но назойливый зов прорывался сквозь сон, а теплые пальцы нежно гладили волосы, обводили скулы, невесомо прошлись по губам, скользнули ниже, на шею…
— Щекотно… — поежилась Веся и натянула повыше одеяло, — ты зачем меня будишь?
— А если не разбудить, потом снова станешь обижаться.
— У? — спросонья хмыкнула чародейка, открыла глаза и нахмурилась, вглядываясь в жениха. — А почему ты в куртке?
— Пришел предупредить, что уезжаю. Нужно проверить еще пару домов Бервода и съездить в Серое гнездо, предатель нанял почти пять сотен людей, и все они ждут сигнала.
— Так вы его уже допросили?
— Да. Всё, Эви, я пошел, меня ждут.
— Подождут еще пять минут, — резко села в кровати Веся и решительно откинула одеяло. — Пропусти. Где тут умывальня? А моя сумка с походной одеждой?
— Ну, — обернулся к стоящим в дверях женщинам княжич, — что я говорил?
— Эвеста, тебе лучше остаться здесь… отдохнуть и поесть, — шагнула вперёд княгиня. — Саргенс сказал…
— Пусть он сам попробует мне это сказать, — едко хмыкнула Веся, посмотрела на огорчённое лицо Доренеи и ободряюще ей улыбнулась: — Не волнуйтесь, матушка, ничего со мной не случится.
И торопливо побежала в умывальню.
— У вас есть время выпить по чашке отвара, — вежливо улыбнулась Ардесту уже одетая в мужской походный костюм Кастина. — Её я тоже заставлю немного перекусить. Пять минут действительно уже ничего не решают.
