Последний вздох - Кэтрин Диан

Все остальные так легко отвергли эту возможность, как будто было очевидно, что Ронан не совершил бы ничего ужасного и неподвластного его контролю. Но Ронан провёл слишком много лет без выбора, слишком много лет не мог контролировать реакции своего тела. На стимулы «Генезиса». На противоядие. И это лишь поверхностное отсутствие выбора. Его страхи уходили ещё глубже. В детство, в осознание судьбы своей матери.

Ему было очень легко поверить, что внутри него есть что-то порочное.

Так что, да, он должен был почувствовать облегчение, узнав, что он всё-таки не какой-то плохой парень. Он должен был почувствовать облегчение от того, что страх, который заставлял его сжиматься в комок, исчез.

Но он не чувствовал облегчения.

Он словно оцепенел.

Он не знал, как понять, что с ним происходит. В нём не было места даже для того, чтобы начать с этим разбираться. Кем он был. Откуда он взялся. Что это значило.

Единственным, что имелось сейчас у него внутри, была пустота, ноющее место, куда его загнал отказ Сайрен.

«Ты, может, и любишь меня, но в конечном счёте это не имеет значения. Я скорее умру, чем буду жить в безопасности, комфорте и заточении. Ты, как никто другой, должен это понимать».

И он это понимал. Чтоб ему провалиться, но он понимал.

И она не ошибалась, на самом деле. Он хотел обеспечить её безопасность, а это означало ограничить её. Это действительно означало сказать: «Не делай того-то и того-то. Не ходи туда-то и сюда-то». Он не мог отрицать, что хотел этого, что это было необходимо ему на глубинном, первобытном уровне. Она его женщина, и защищать её было целью всей его жизни.

Но он также хотел, чтобы она жила полной жизнью, была свободна и обрела свою истинную силу. Она только начинала делать это после целой жизни, полной удушья. Её поиски этого и свели их пути воедино. Это то самое, что заставило его влюбиться в неё.

Ему было больно думать о том, чтобы отнять это у неё.

Он не знал, как примирить эти противоположные потребности: защитить её и позволить ей быть свободной.

И теперь… он не знал, как жить без неё. Он нуждался в ней. Каждой клеточкой своего существа он нуждался в ней. В её голосе. Её улыбке. Её запахе. Её прикосновении.

Она была его парой, и он нуждался в том, чтобы она была рядом. Ему нужно, чтобы она была у его вены, питаясь. Его шея пульсировала при воспоминании о том, как она пронзала его, вытягивала из него кровь, стонала, пока он удовлетворял её. Наконец-то он смог это сделать.

Его член затвердел. Он не прикасался к нему, хотя тот болел, хотя его яйца набухли и напряглись.

Без неё в этом не было никакого смысла. Его член существовал для того, чтобы доставлять ей удовольствие. И заявлять на неё права. Потому что, бл*дь, бл*дь, бл*дь, опять это были две противоположные потребности. Как бы сильно Ронан ни хотел отдавать ей, он в то же время хотел обладать ею.

Сайрен не была неправа в том, что воспротивилась этому. Чёрт возьми, даже когда это, бл*дь, убивало его, он уважал это.

Ему нужно время, чтобы осознать это. Но времени не было.

Его грудь начала вздыматься. Живот начал сокращаться. От злости его рука сжалась в кулак — от злости на себя за то, что он не знал, что делать, за то, что всё испортил — и он ударил кулаком по кафельной стене. Обжигающая боль пронзила ладонь, когда плитка громко разлетелась вдребезги от удара. Его рука пробила стену насквозь. Ронан вытащил её, порезав при этом запястье о зазубренную плитку.

Он опустил руку, с которой капала кровь. Он смотрел, как она стекает по воде на пол душевой кабинки и исчезает в сливном отверстии. Ярко-красный цвет стал редеть, пока не осталось всего несколько капель. Боль почти сошла на нет.

Столько боли в течение стольких лет, а теперь она исчезала слишком быстро.

Он выключил воду и вышел из ванной, сняв с крючка полотенце. Он тщательно вытерся. Он всё ещё был возбуждён и не смог сдержать стона, когда полотенце коснулось его ноющего члена. Но он по-прежнему ничего не предпринимал.

Это предназначалось для его женщины, а он оттолкнул её. Он заслуживал страданий. Особенно учитывая, что его рука уже зажила. Он уставился на неё. Вампиры быстро выздоравливают, но на это должно было уйти как минимум несколько часов.

Он всё ещё был вампиром, но… нет. Больше нет.

И он стал бы таким много лет назад, если бы позволил своему телу завершить трансформацию, инициированную «Генезисом». Если бы он никогда не попросил Джонуса о помощи. Если бы его никогда не отравило противоядие.

На самом деле, это довольно впечатляюще — идея того, что Джонус создал лекарство, достаточно мощное, чтобы подавлять гены, даже более мощные, чем вампирские. Лекарство, достаточно мощное, чтобы вызывать у него ужасную тошноту после каждого приёма, поскольку оно быстро распространялось по его крови.

Кадаросу тоже стало плохо, когда он выпил его кровь? Вот почему Тёмный Принц ещё не полностью восстановился?

Ронан подошёл к шкафу, чтобы взять запасную тактическую одежду, которую он держал здесь. Через несколько минут, одевшись, он вышел из комнаты.

Гостиная пустовала. Ноутбук, который Сайрен взяла из кабинета королевы, стоял на журнальном столике, но самой Сайрен нигде не было видно. Однако он уловил её запах. Она была здесь, на диване. Недавно.

Ронан закрыл глаза, пытаясь не обращать на это внимания. Он всё ещё был возбуждён, а на его член неудобно давил пояс штанов. Это всё ещё было чертовски заметно. Однако он ничего не мог с этим поделать, особенно сейчас, когда уловил этот запах.

Лука и Рис были в мастерской/оружейной. Ронан подошёл к ним. Его личное оружие до сих пор оставалось в хижине.

— Мне нужно… О. Спасибо, — сказал Ронан, когда Лука подвинул к нему по рабочему столу оружейный пояс.

— Я всё ещё разбираюсь с боеприпасами, — сказал Лука и вернулся к заправке магазина.

— Тебе нужны какие-нибудь ножи? — спросил Рис, осматривая шкаф.

— Только шива, — деревянным тоном ответил Ронан.

Рис кивнул.

Они оба старательно не смотрели на его очевидную эрекцию, пытаясь сделать вид, что ничего не замечают.

— Я ничего не могу с этим поделать, — коротко ответил Ронан, которому не понравилось притворство.

Они оба посмотрели на