она, что это
такприятно. Лихорадочный шальной огонь в его глазах, его рваное дыхание… Румянец на щеках, капелька пота на виске… Боль, которая Сой’ле не давала покоя, пронеслась где-то на задворках сознания и утонула в ее стонах.
Во дворец они вернулись под утро. Их встретила не тишина… Бардак и бедлам. Зал для приемов кишел некромантами. Одни толпились у карты, другие рисовали руны на полу, а кто-то просто слонялся без дела в сопровождении своей ручной нежити, коей здесь было столько, что хоть плачь. Даже Амаль призвала псов, которые недобро скалились, не сводя глаз-огоньков с собаки Хейвена Шелби. Живой и вполне себе осязаемой.
Завидовали, не иначе. Ее черной блестящей шкурке, очаровательным ушкам торчком, необыкновенным серо-голубым глазам и элегантному ошейнику с камешками. Притта была красавицей. И ее, в отличие от остальных питомцев присутствующих лиц, Хинтаре хотелось погладить.
- Явились, голубки! Наворковались? - прогремел Стоун. - Все только вас и ждут!
Улыбка исчезла с лица Сой’ле:
- Что-то случилось?
- Сейчас будем проверять мою теорию, - заговорил Каллигран, паря над кругом призыва. - Господа, по местам! Каждый стоит на своей руне и ждет моей команды. Остальным укрыться щитами!
Хинтара отыскала взглядом Амаль. Демоненок топтался на руне цикличности. Рядом, по левую руку от нее, хмурился Шелби, занявший место на руне стойкости. Сантаверия Лойс отвечала за руну огня, Стоун - за руну льда, а четверо некромантов, прибывших со стороны света, разместились на закорючках, которые, если память ей не изменяла, означали воду, возрождение, агонию и вечность.
- Поднять щиты! - скомандовал Каллигран, а у Хинтары вспотели ладошки.
Ей-то щит и вовсе не был нужен. Ее укрыл Сой’ле. Но ее демоненок… Там, в круге призыва!
- Вы с ума сошли? Она ребенок!
- Спокойно, - Сой’ле понизил голос до шепота. - Если Стоун ее туда поставил, значит, у него все под контролем. Амаль - некромант. У них свои законы. Дай ей проявить себя.
Возмутиться и ответить Хинтара не успела. Стоун пробормотал что-то на мертвом языке, и круг призыва вспыхнул. Притта громко зарычала. Залаяли псы Амаль. Спутница Сантаверии Лойс, тощая лисица с розовым бантом на шее, спряталась за кресло, а питомцы пожилого некроманта, который стоял на руне вечности, забились под диван, издав отчаянный жалобный писк.
Пол дрогнул. Мрамор в круге растрескался. Мощная когтистая лапа явила себя миру и едва не сбила с ног Лойс. Санта чудом увернулась от удара, сохранив равновесие. Судя по габаритам конечности и ошметкам белой шкуры с чешуйками, свисающим с голых костей, лапа принадлежала дракону, который откликнулся на призыв.
Каллигран завис у часов на стене:
- Три… Два! Один! К бою! У нас минута!
Сражаться с драконом никто не спешил. Некроманты синхронно склонились над полом, не обращая ни малейшего внимания на бушующую нежить, и начали чертить новые руны поверх старых. Амаль рисовала руну защиты, Лойс малевала «упокой».
Лапа выбралась из круга, а за ней показалась и вторая, порядком потрепанная. Но это не помешало ей выдрать с корнем две мраморных плиты под обреченный рык Дагона, чей дворец крушили прямо у него на глазах.
- Тридцать секунд! - Каллигран не терял оптимизма. - Ну же! Живее! Давайте!
Амаль выпрямилась в числе первых и спрятала магический мелок в карман. Руна защиты зажглась, а дракон… Растерялся? Диван, который тварь подцепила когтями, вылетел
