да, он был моим домашним животным. Хотя я действительно думала, что он мертв. Наверное, я ошиблась. Я так рада этому. Он всегда был моим любимцем. Он так мило кричал, но я полагаю, ты это знаешь, — обращается она ко мне, хлопая длинными накладными ресницами, когда делает шаг к нему.
Я откидываюсь назад, закидываю ногу на ногу и смотрю на нее. — Он никогда не упоминал о тебе. — Я усмехаюсь, наблюдая, как гнев исказил ее лицо. — Может быть, он был слишком занят, обслуживая меня, но ты права насчет его криков. Я действительно люблю их. — Я не говорю ей, что это звуки, которые он издает, когда я езжу верхом на его члене, но я позволяю им повиснуть в воздухе.
От нее исходит собственническое чувство. Она хочет его, и хочет сильно. — Мой король, для моего представления я прошу права попробовать.
Я напрягаюсь, зная, что бы это ни было, это нехорошо, и жестокая улыбка, которой она одаривает меня, говорит именно об этом.
— Ты согласишься, Алтея? — спрашивает меня король, еще раз сжимая мою руку, чтобы привлечь мое внимание. Боль от его прикосновения заставляет меня воздержаться от грубого ответа.
— Боюсь, я не знаю, на что соглашаюсь, — осторожно отвечаю я.
— Ну, это просто значит, что твое - наше, на вкус, конечно, — отвечает он.
— Я понимаю. Как я уже сказала, я довольно собственнический человек и не люблю делиться. — Я надеюсь, что этого достаточно, но я вижу, что ему это не нравится.
— Новым гостьям принято делиться своим имуществом. — Он этого так не оставит, и отказ будет только ему на руку. Это выглядело бы так, будто я отказываю королю, и это означало бы, что у него есть право убить нас всех. Я ненавижу это.
— Все будет хорошо. Я знаю, ты умрешь за меня, — шепчет Азул, но я все еще сомневаюсь. — Я могу это сделать. Я верю, что ты спасешь меня еще раз, моя королева.
Я отпускаю цепь, и она с усмешкой поднимает ее и дергает, пока он не встает на четвереньки. — Ползи. Мы собираемся немного повеселиться. О, как я скучала по тебе.
Ревность и гнев захлестывают меня, и мне приходится подавить их, потому что король пристально наблюдает за мной, довольный, что наконец добился реакции. Ублюдок. Я вынуждена смотреть, как она тащит его на середину комнаты, где люди начинают расчищать место. Там есть стол, и она приказывает ему лечь на него, как собаке. Он бросает на меня страдальческий, смущенный взгляд, но забирается на него и ложится. Я чувствую дрожь в его костях, когда он готовится к боли, к унижению, и его мысли немного дикие, когда они доходят до меня.
Не хочу, чтобы она видела меня таким.
Только не снова.
Я поворачиваюсь к остальным, умоляя их помочь моими глазами. Я могла бы убить их всех сейчас, но мне нужны доказательства их преступлений. Я потеряна и напугана. Я не могу спасти Азула, несмотря на силу, которая пребывает внутри меня.
Я скована нашими ролями.
— Доверься нам, — предлагает Нэйтер. Играем вместе.
Подавляя желание закричать, я оборачиваюсь и вижу, что король внимательно наблюдает за мной, поэтому улыбаюсь, заставляя себя расслабиться, хотя все, чего я хочу, - это разорвать их в клочья.
Кассандра обходит стол, улыбаясь нам. — Раньше мне было так весело играть с ним. Его было так трудно сломить. Интересно, будет ли он таким же сегодня вечером. Сегодня вечером для тебя, мой король и почетной гостье, — говорит она, — я сделаю именно это. Я попробую его кровь и его тело, и его крики наполнят комнату для вас.
Я должна смотреть, как она забирается на стол и проводит своими острыми кроваво-красными ногтями по его груди, впиваясь в нее, пока он сдерживает крик боли.
— Пожалуйста! — Я мысленно умоляю их. Я подаюсь вперед, как будто для того, чтобы посмотреть, но на самом деле это делается для того, чтобы остановить себя от того, чтобы вскочить со стула и напасть на них. Собственничество и ярость бушуют во мне, пока мои силы не истощаются, и я знаю, что король чувствует это, его собственный набрасывается на меня и пытаются сбить с ног. Пока Азула пытают, между королем и мной идет война, на которой я должна сосредоточиться, иначе я умру.
Я должна доверять другим. Я чувствую, как Рив проникает в его разум, в то время как другие встают перед ним, защищая его. Он принимает на себя основную тяжесть пыток, проецируя счастливые образы на Азула, уводя его далеко, когда она причиняет ему боль. Когда она не получает желаемой реакции, я чувствую ее гнев. Он улыбается и отстраняется от того, что она с ним делает, а я нет.
Я сосредотачиваюсь на короле, улыбаюсь ему, когда отпускаю последние остатки контроля, сдерживающие мою силу, и смотрю, как он падает в шоке, когда это пронзает его, как это было со мной ранее. Я позволяю ему почувствовать каждую каплю этого и показываю ему правду о том, кто я такая.
— Королева, — хрипит он, кровь течет у него изо рта, ушей и глаз. Некоторые начинают замечать своего короля, их беспокойство наполняет воздух. Я устала играть в их игры. Я видела достаточно. Их король продажен и готов наблюдать за пытками невинных. Мало того, он поощряет это, и каждый человек здесь наблюдал и помогал, не желая останавливать это.
Я сужу и признаю их всех виновными, и их души будут моими.
— Так и есть, но я и нечто гораздо большее. — Я ухмыляюсь, наклоняясь к нему, чувствуя, как мои мужчины придвигаются ближе. — Я твой худший кошмар. Я здесь, чтобы судить тебя, твой двор и тебя, мой король, — мурлычу я. — Вас судили, и вы были признаны виновными.
— Что ты имеешь в виду? — Он наблюдает за мной, в его глазах появляется страх, когда я продолжаю без усилий бить его своей силой, и мои короли оказываются на моей стороне.
— Я имею в виду, что твой двор и твои больные, извращенные игры закончатся сегодня вечером. Иронично, не правда ли, что человек, которого ты пытался погубить, теперь возвращается, чтобы сделать именно это? А теперь будь хорошим мальчиком и сиди тихо. — Я вливаю в него свою силу,
