Леди и Орк - Финли Фенн

— Ещё, — выдохнул он, и Джул дала ему ещё, выгнув спину; одну руку она оставила на животе, а вторую начала опускать ниже. К обильно сочащейся влаге между её ног, которая уже была набухшей и скользкой; она медленно провела по ней пальцем, чувствуя её — а затем смотрела, как её дрожащий, влажный палец потянулся обратно вверх, к приоткрытым губам Гримарра.

Он громко и с жадностью засосал палец внутрь; его глаза обжигали и повелевали, не отрываясь от её глаз. Словно говоря «дай мне ещё, сейчас», так что какая-то бездумная, пугающе распутная часть Джул шагнула ближе, широко расставив ноги вокруг его сидящей на камне фигуры. Так, что её пах оказался на уровне его рта, и она опустила обе руки к своей скользкой влаге, широко раздвинув её для него. Показывая ему всё, пока его жадные черные глаза смотрели, и смотрели, и смотрели.

— Поцелуй меня, — выдохнула она, и с жестким, пробирающим до костей рыком Гримарр подался вперед и сделал это. Прижался своим голодным ртом к её сочащемуся жару, прямо туда, где Джул жаждала этого больше всего, и при его первом сладком, посасывающем поцелуе она вскрикнула, слишком громко, но это не имело значения, ничто не имело значения, кроме этого.

— О боги, — ахнула она, пока этот горячий, умелый рот лизал и сосал, а этот великолепный язык скользил глубже, жестче между её ног. — О блядь, Гримарр, о пожалуйста, не останавливайся.

Но тут, конечно же, он остановился, ублюдок: его лицо уже было влажным от неё, а дыхание — тяжелым и прерывистым. Но вместо того, чтобы дразнить её или заставлять умолять, он физически развернул её так, чтобы она стояла к нему спиной, лицом к солнцу. А затем потянул её бедра назад, так что она снова оседлала его, но на этот раз выставив свой голый зад прямо перед его лицом.

— Ах, да, — выдохнул он у неё за спиной, и это были его огромные руки, крепко сжимающие ягодицы Джул. — А теперь наклонись для меня.

Блядь, блядь, но сопротивляться этому было невозможно, оставалось только подчиниться. Сгибаясь пополам, хватаясь руками за соседний камень для равновесия, пока её самые интимные, самые сокровенные места не оказались широко раскрытыми, обнаженными и выставленными напоказ наблюдающему орку. Орку, чьи большие руки лишь раздвигали её еще шире, показывая абсолютно всё, его дыхание щекотало прямо там, о боги.

— Чего ты желаешь? — промурлыкал его голос; горячее дыхание коснулось её дрожащей влаги, и Джул судорожно глотнула воздух, чувствуя, как её обнаженный жар сжимается для него, устраивая самое непристойное из всех возможных представлений для его глаз. Но он лишь рассмеялся, делая всё еще хуже, и Джул едва могла собраться с мыслями, чтобы подобрать слова или хотя бы заговорить.

— Поцелуй меня, — наконец снова выдавила она, и о, милосердные боги, он сделал это. Не только целуя, но лижа, посасывая и проникая вверх и вниз по её складке, засовывая язык всюду, куда он только мог дотянуться; и хотя Джул должно было быть унизительно — её обнаженный зад беспомощно терся о жадно пускающее слюни лицо орка, на улице, под открытым небом, — это чистое, шокирующее удовольствие было слишком велико, слишком отчаянно сильно, чтобы даже пытаться притворяться, что она сопротивляется.

— Блядь, — простонала она, когда его скользкий, горячий язык изогнулся внутри, всё глубже, в то место, куда ему совершенно точно не следовало проникать. — Блядь, Гримарр, ты, ты не…

Этот скользкий язык отстранился, будь он проклят, в то время как его руки раздвинули её шире, раскрывая её сильнее — и появилось волнующее, возмутительное ощущение скользкого пальца, надавливающего туда вместо него.

— Ах, почему бы и нет, — пробормотало его дыхание, горячее на её коже, — если это доставляет тебе удовольствие?

Джул не собиралась оправдывать это ответом — она еще не зашла так далеко, — и последовал еще один мягкий, бесстыдный поцелуй, его язык медленно и целенаправленно провернулся внутри, прежде чем снова вынырнуть.

— Ты моя, — прошептал он, в то время как одна из его рук скользнула ниже, между её ног, знакомо касаясь её набухшей влаги. — И это, — его рука скользнула назад, выше, туда, где он только что целовал, — и это.

Сердце Джул грохотало в ушах — она знала, что он имел в виду, она слышала, как другие женщины хихикали и шептались об этом, — но она покачала головой, сражаясь за последние остатки здравомыслия.

— Леди не стала бы, — выдохнула она, — позволять такие вещи.

Но Гримарр лишь рассмеялся, его пальцы снова задержались там, один из них теперь лишь слегка проник внутрь.

— Но ты — моя пара, — прошептал он. — И теперь, когда я научил твое чрево и твой рот приветствовать мой член, следующим я должен научить это место.

Ответный стон Джул был беспомощным, жадным; всё её тело дрожало, прижатое к нему. То ли сражаясь с ним, то ли умоляя его, и он снова издал тот смешок, раздвигая её шире.

— Ты готова учиться, — прошептал он с еще одним медленным, порочным лизком. — Я буду нежен.

И это, возможно, больше всего остального перевернуло землю под ногами Джул, превратило голод в безрассудную порочность, потому что её голова действительно, каким-то образом, кивнула. Заставив Гримарра издать звук — полусмех, полурык, — и он уже направлял её дрожащее тело вниз и назад, так что она оказалась почти сидящей у него на коленях — вот только…

Первое, малейшее прикосновение его гладкой, твердой головки к этому узкому отверстию было абсолютно, отчаянно шокирующим, и еще более шокирующим было осознание того, что Джул хотела, чтобы он был там. Хотела, чтобы его сужающаяся головка продолжала вот так толкаться в неё, скользкая, сильная и осторожная, ища путь внутрь.

И она могла впустить его, она могла — она же впустила его язык, не так ли? — и, сделав глубокий, дрожащий вдох, она заставила себя расслабиться и нажать вниз немного сильнее. Вскрикнув, когда он погрузился немного глубже, туже, о блядь, она делала это, она действительно, действительно делала это…

— Хорошая женщина, — прошептал Гримарр ей на ухо; его руки мягко ласкали её ягодицы, поддерживая бóльшую часть её веса, давая ей свободу, пространство, чтобы сделать это. — Прекрасная женщина. Смелая женщина. Ты оказываешь мне честь. Ты доставляешь мне удовольствие. Ты даришь мне… ах…

Слова сорвались в гортанный стон, его грудь тяжело вздымалась у неё за спиной, его лицо уткнулось в