Терновый Король - Виктория Олейник

Он мог смотреть или нет, но в этот момент все его внимание было направлено на меня. Липкое неосязаемое чувство, словно меня мысленно раздевают и имеют в разных позах, это заставило меня обхватить себя руками.

— Мы с Леодарием... такие старые друзья. — Наконец-то гость отбросил колье и нашел меня взглядом. В его глазах плескалось вожделение, разом подтвердившее все мои опасения. Я напряглась, подозревая, что хорошим это не закончится. — Можно сказать, у нас много чего общего…

Он сделал ко мне шаг, но я не отступила, зная, что выказать страх или неловкость, значит, расписаться в собственной слабости: у демонов свои представления об этом. Вместо этого я подняла руку, останавливая гостя, и постаралась придать голосу твердости.

— Уверена, он окажет вам достойный прием. Так что вы найдете его в дальнем крыле...

— Нет, моя девочка. Я хочу, чтобы меня поприветствовала королева, — он перехватил мою руку, который я пыталась остановить его приближение. Рейнос настойчиво удерживал мой взгляд, его глаза сверкнули похотью и жаждой.

И я… замерла, ощутив удар сердца в груди. В горле пересохло, меня затягивало в его глаза, как в омут. Дыхание прервалось, на коже выступила испарина...

— Я ведь вижу, как ты хочешь меня... Как отвердели твои груди, как напряжены их розовые бутоны... чувствую будоражащий аромат твоего возбуждения. Он собирается влагой внизу, твое лоно пульсирует, призывая меня, а низ живота сводит от желания, которому невозможно сопротивляться...

Я вздрогнула, испытав все, что он говорил. Меня охватило жаром, я прерывисто выдохнула, и демон, словно получив приглашение, притянул меня ближе. Его взгляд затягивал, не отпускал...

— Я же знаю, ты представляешь, как я подсажу тебя на этот стол... Как задеру твою юбку, и как моя плоть ворвется в тебя, прямо в жаждущее мокрое лоно, измученное потребностью во мне...

Он склонился к моему уху; его шепот соблазнял, он проникал, минуя слух, прямо в мою голову, манил, обещал...

— Я же знаю, как ты жаждешь этого. Знаю, что стон готов сорваться с твоих влажных губ уже только от мысли о том, как большой твердый жезл будет снова и снова вбиваться в твою сокровенную пещеру... О да, девочка, ты ведь знаешь, что будешь кричать и умолять меня продолжать, изнывая от наслаждения, которое ты испытаешь в моей власти...

Я часто заморгала, мои губы приоткрылись от накатывающей потребности почувствовать все, что он говорил. Все во мне запульсировало, я задрожала. Демон подхватил меня под ягодицы, когда я пошатнулась на ослабевших ногах, и опустил меня на стол. Его ладони крепко легли на мои бедра, и пальцы потянули пышную юбку вверх. И он все смотрел, смотрел в мои глаза, шепча смущающие вещи, от которых внизу скручивался тугой узел...

— Моя девочка... Здесь только ты и я. И я знаю, как мучает тебя желание... Как ты хочешь меня, как мечтаешь раскрыть для моей твердости свою мягкость, как мечтаешь ощутить ее внутри, пронзающую тебя, подобно тому, как камень разбивает воду. Как хочешь принять ее, подобно волнам, ласкающим жесткий берег…

Да, хочу... хочу испытать это... Как он узнал мои мысли? Как я жажду его... Он так красив… Его мышцы так упруги, а грудь так могуча…

— Я знаю, ты мечтаешь, чтобы моя твердая плоть вонзилась в тебя, чтобы проникала глубже и глубже, так глубоко, как не дотянулись бы даже твои пальчики... Я же знаю, какой пустой ты чувствуешь себя, как мечтаешь, чтобы кто-то заполнил тебя... Ты хочешь открыться для меня, как раковина с драгоценной жемчужиной... ты хочешь стонать подо мной... Впиваться ногтями в мою спину... Хочешь, чтобы твое влажное лоно ощутило, как его разрывает и распирает от мощных ритмичных ударов… Ты хочешь меня...

— Леодар... — Я выдохнула неосознанно, не то призывая демона, не то цепляясь за него в попытке удержаться на краешке сознания.

Ведь я даже не знала, когда Рейнос успел вклиниться между моих ног. Когда он — или я? — успел расстегнуть пряжку своих брюк. А теперь, задрав мою юбку, он пристраивался для первого толчка...

— Он не узнает... я не скажу, а ты не вспомнишь... Никто не узнает, что я подарил тебе лучший подарок перед свадьбой... Мне даже не помешают эти чары на твоей матке, ты не причинишь мне вреда, обещаю... ну же, позволь мне дать тебе то, чего ты так жаждешь... Позволь мне ворваться в тебя, моя девочка...

В ушах зазвенело, помутилось в глазах. Я не понимала, где нахожусь, не понимала, что происходит. Мое тело страдало. Горело, изнывало.

Я прерывисто вздохнула, отклоняя голову и позволяя губам демона впиться в мою кожу. Я застонала — или кто-то другой? Мужские руки скользнули по моей коже, демон удовлетворенно зарокотал, на мгновение смяв мою грудь и тут же отпустив, чтобы двинуться дальше. Воздух свободно гулял по раскаленной коже моих бедер. Я постанывала от его скользящих плавных движений, оглаживавших мои бедра, подбирающихся к заветной точке, но пока не затрагивающей ее. Я истекала соком, я хныкала от потребности...

Мужчина одной рукой подхватил меня под бедро, прижал к себе, заставляя меня бесстыдно раздвинуть ноги, чтобы подпустить его ближе, чтобы полностью открыться для него… В моих глазах стоял туман, я будто плавала в нем, жаждая лишь одного...

— Пошел нахрен!.. — Задыхаясь, я ударила мужчину в грудь. Ударила так, что на его оголенной коже подпалины от моих ладоней. Юбка с шелестом опала, демон зарычал, а я, проворно соскочив со стола, схватила первое, что попалось: мой заветный веер. — Чертов придурок!

Я отвлеклась на минутку, чтобы потрясти головой и отогнать вновь накатывающий дурман. А он хорош. Я действительно чувствовала желание, мое тело желало его до одури. Чужая воля требовала, чтобы я хотела этого мужчину, все внизу увлажнилось, так скрутилось, что причиняло мучительную боль внизу живота.

Меня трясло, трясло от потребности, которая даже не принадлежала мне! Казалось, если сейчас же этот демон на трахнет меня, я умру. Меня захлестывало отчаянием от промедления, в глазах мутилось, сознание плыло...

Я прикусила до крови язык и снова потрясла головой. Пламя вырывалось из-под моих пальцев; хорошо, что веер зачарован от пламени. Но это внушение... проклятье, просто не могла его преодолеть! Если бы Леодар не обучил меня хоть какому-то сопротивлению, то не