Семенной - Кейтлин Морган Стунич

— Мы прибыли на Дом, — говорит она с гордостью, с нежностью. — Я помню, когда мы с твоим отцом провели наши последние дни вне корабля вместе. — Она поворачивает свою круглую голову к окну, пока мы плывем вниз, к атмосфере планеты.

Корабль настолько огромен, что отбрасывает тень на планету задолго до того, как мы вообще приближаемся к посадке.

— Мы, безусловно, насладимся временем, проведенным вместе, — деревянно произносит Рюрик, сдерживая разочарование. Ему не нравится, как его мать придирается ко мне, насмехается надо мной. Над нами. Она насмехается над нами. — Но я не понимаю, почему вы должны подкалывать нас. Мы оба знаем о нашей судьбе. Почему это поднимается снова и снова? Я склоняюсь к тому, чтобы взять контроль над «Королем» досрочно. — Он слабо улыбается. — Народ поддержит меня.

— Во что бы то ни стало, мы увидим быстрое восхождение. — Королева расслабляется на своем сиденье, пока корабль опускается все ниже и ниже. Открываются города. Поселки. Деревья. Мы плавно останавливаемся, несмотря на то, как быстро мы, должно быть, падали.

Я даже не заметила. Никакой тряски. Никаких резких движений. Никакого головокружения.

Весь корабль теперь шипит, оседая, а затем все окна открываются. Каждое окно в комнате и везде. Я это слышу. Чувствую ветерок.

Ветер.

Моя кожа ноет и тянет, и мне просто нужно убраться с этого корабля.

— Если не возражаете, мама. — Рюрик делает театральный поклон, но, похоже, его не волнует, что я не делаю того же.

Странный смех его матери преследует нас из комнаты в коридор.

Я прижимаю руку к груди, прямо над тем местом, где бешено колотится сердце. Корабль… адаптируется к паре короля. Он адаптируется ко мне. Самые человечные части всего этого вполне могут быть ложью.

— Где ты жил до того, как переехал со мной в королевские покои? — Я поворачиваюсь к Рюрику, но он уже смотрит на меня, на его губах играет едва заметный намек на улыбку.

— Прости. Мне трудно сосредоточиться на твоем вопросе. Ты правда ударила Имперскую Королеву?

Мои щеки горят, но я ни о чем не жалею. Жаль, что не могла сделать хуже.

— Она оставляла на тебе свои феромоны, метила тебя. Я должна была просто стоять и терпеть это? — Это риторический вопрос. Конечно же, я не собиралась терпеть это дерьмо. Я одариваю своего нового мужа взглядом, говорящим, что ответ должен быть очевиден. — Как ты и сказал: все, что мне нужно делать, это существовать, а ты позаботишься о грубой силе и мощи.

Улыбка Рюрика больше не слабая. Он делает шаг вперед, кладет руки мне на шею с обеих сторон и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Его ладонь скользит по укусу, который он оставил ранее, и я извиваюсь.

За моей спиной кто-то прочищает горло, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что Аврил и Коннор присоединились к Зеро у нас за спиной. Более того… коридоры заполняют сотни Весталис, каждый со своей парой.

— Это День Ношения; они захотят увидеть, как мы вместе покидаем корабль, — рассеянно объясняет Рюрик, пока я хмурюсь и делаю вид, что абсолютно точно заметила гигантскую толпу, собравшуюся за те несколько минут, что мы разговаривали с королевой.

Я смотрю на красивую белую юбку платья, испорченную красным. Какая дурацкая, блядь, традиция. Но, находясь на корабле, уничтожающем планеты, поступай так, как поступают пришельцы, уничтожающие планеты. Глубокий вырез на спине платья подчеркивается ветерком. Я чувствую прохладный влажный воздух на своей голой коже, дразнящий кружевные крылья мотылька, вытравленные на моей плоти.

— Это кровавое кружево? — тихо шепчу я, снова беря Рюрика под руку, чтобы он показал мне путь к выходу. Я знаю, что мы идем именно туда, потому что он никак не мог бы быть моим соулмейтом и не знать, как отчаянно мне нужно покинуть этот корабль. — На моей спине, я имею в виду.

— Оно самое, — легко отвечает он, глядя на меня сверху вниз. — Но я не буду использовать его для слежки за тобой, если в этом не будет крайней необходимости. Ты всегда будешь иметь право на свою личную жизнь. Я позабочусь о том, чтобы у тебя была приватность, когда она тебе понадобится. — Теперь он звучит зло, губы плотно сжаты, но идет он так, словно владеет Ноктуидой. Если вдуматься, в каком-то смысле так оно и есть.

Или… скоро так и будет.

И он заплатит за это огромную, огромную цену.

Выражение моего лица становится жестким.

Неудивительно, что он был так убит горем, когда нашел меня тогда. Если бы только мы были второй парой из всех его братьев, которые нашли друг друга. Почему моя пара должна провести следующие неизвестно сколько лет привязанной к разумному космическому кораблю?

— Так где ты жил до того, как переехал в королевские покои? — повторяю я. Я пытаюсь понять, насколько именно изменился «Король» с тех пор, как меня сюда притащили. В смысле, все это место было украшено в угоду жуткой космической королеве-многоножке?

— Я редко бывал на корабле, — мягко отвечает Рюрик, глядя на меня с такой глубокой эмпатией в глазах, что мне хочется кричать. Он действительно смирился со своей судьбой, не так ли? Вот почему он не придал такого большого значения моим действиям на Мировой Станции. Он не хочет обременять меня, превращая в свою мать. И я имею в виду не космическую многоножку, а пленницу этого тронного зала. — Достигнув зрелости, я много путешествовал.

— Искал меня? — спрашиваю я с дразнящей улыбкой, которая не достигает цели. Мы оба думаем об этом корабле, об этом троне и о том, что будем заперты здесь на… сколько лет он сказал, что правили его родители? Шестьдесят? О Боже, это было шестьдесят. А… и даже если… если бы мы попытались переждать это…

Я понимаю, что любые дети, которые могли бы у нас появиться, были бы обречены на ту же участь. Ну, по крайней мере, один из них. Я не смогла бы так поступить со своим ребенком — растить его, зная, что во взрослой жизни его ждет адское существование. Проклятье.

— Намеренно не искал тебя, — признается Рюрик, пока мотыльки-дроны летят по коридору нам навстречу. Замечательно. Свита для нашего медового месяца. Я имею в виду, помимо Аврил, Зеро и… Коннор мягко улыбается, в благоговении прижимая два пальца к губам. Это мерзко. Я игнорирую его. — Спариться последним, помнишь? Это была моя цель.

— Почему ты был на Джунгрюке? — Вообще-то, мне это ужасно интересно. — Ты ведь не за тем туда прилетел, чтобы заглянуть в бордель Клыкастых?

Можно было