наклонялась, он оставался верен своему слову, удерживая меня, с непоколебимым терпением, пока я выкрикивала вопросы.
Например, как сейчас.
— Сколько времени нужно, чтобы утонуть? — спросила я, выплевывая и разбрызгивая воду. Я перевернулась животом вниз, и если мое лицо окажется под водой еще раз…
— Ты не утонешь. Я держу тебя.
Я немного погрузилась, набрав полный рот воды, и вскрикнула.
— Почему ты позволяешь мне утонуть, Саксон?
Он хмыкнул.
— Если я позволю тебе утонуть, Эш, ты сможешь наказать меня как твоей душе будет угодно.
— Как утешительно. — в конце концов, я все поняла. — Хорошо. Я готова. Можешь отпустить. Но держись рядом.
Впервые с тех пор, как мы вошли в воду, он убрал руки. Я двигала руками и ногами то в одну, то в другую сторону, как он меня учил, и… да! Я не тонула.
— Я делаю это, Сакс! У меня получается.
Он просиял, глядя на меня.
— Я никогда еще так не гордился тобой, Эш.
Я… не знала, что сказать и как себя вести. Я никогда раньше не заставляла никого гордиться мной.
Я нырнула под воду… специально… чтобы охладить перегретые щеки. Когда я всплыла, Саксон обхватил мой затылок и притянул ближе к своему телу. В этом месте мои ноги не доставали до дна, поэтому мне приходилось держаться на плаву. Но это было не страшно, ведь он научил меня и этому.
— Ты хоть понимаешь, насколько красива? — он провел рукой по моей щеке, собирая капельки воды, его горячий взгляд искал мой.
— Да, — ответила я, очень серьезно. Потому что я всегда была красивой для себя. А как я могла не быть красивой? Я же похожа на мать. — Но спасибо за комплимент. Я буду вспоминать его каждый раз при виде своего отражения.
Он усмехнулся, разделяя мое веселье.
— Ты, — сказала я, не в силах отвести взгляд, — тоже красивый.
— Спасибо. Я буду вспоминать этот комплимент каждый раз при виде… тебя.
Агрх! Он снова плавил мой мозг.
Сделав вдох, я уловила новый аромат. Ммм… Сладкий… насыщенный… пьянящий. Что это было? Я вдохнула глубже, глубже, жаждая большего. В голове помутилось, даже когда разные части меня словно пробудились от глубокого сна. Пульс на шее учащенно забился. Каждая моя клеточка покалывала. В животе затрепетало, а между ног разлилось тепло.
Я подумала… может быть…
— Запах… он исходит от тебя.
Он приоткрыл губы, выражение его лица было каким-то затравленным и эйфоричным одновременно.
— Думаю, это… пыль любви.
Он произвел специальную пыль? Я рассмеялась, обрадованная.
— Я сделала тебя счастливым.
Наши глаза снова встретились, и выражение его лица было таким свирепым, каким я его никогда не видела. Мой смех утих. Его дыхание стало хриплым. И мое тоже. Мы оба тяжело дышали, пространство между нашими губами сокращалось по мере того, как мы оба приближались друг к другу.
Сердце бешено колотилось, я скользнула руками по его груди. Груди, которую он выгнул, ища более тесного контакта.
— Мои крылья. — Саксон положил руки мне на талию и сжал. Хриплым голосом он сказал: — Прикоснись к ним. Пожалуйста. — последнее слово прозвучало как рычание.
Да. Я хотела прикоснулся. Должна была прикоснуться. Мои щеки покраснели, когда я дрожащими руками потянулась к его плечам, а затем провела ладонью по твердому крылу.
Он застонал и закрыл глаза.
Внезапно я поняла, почему мама говорила мне никогда не просить прикоснуться к крыльям птицоидов. Это был личный акт между двумя людьми, которые доверяли друг другу… желали друг друга… акт, которого мы оба отчаянно жаждали.
Я ласкала изысканные лазурные перья, наслаждаясь их мягкостью, остро ощущая каждую реакцию Саксона… и реакцию, происходящую внутри меня. Нарастающий жар, превращающий мои кости в расплавленное золото. Усиливающаяся боль.
— Сакс, — вздохнула я.
Его глаза открылись, янтарные радужки вспыхнули.
— Я хочу поцеловать тебя. Мне нужно тебя поцеловать.
Да!
— Поцелуй меня, — приказала я ему.
И он повиновался.
Прижался своими губами к моим и скользнул языком внутрь, пробуя меня на вкус, и эта связь наэлектризовала меня. Я растворилась в нем, каким-то образом оставаясь на ногах, позволяя своему языку следовать за его. «Больше».
Застонав, Саксон дал мне то, чего я хотела. Сначала я не знала, как показать ему свою страсть, но он, похоже, не возражал, и вскоре я потерялась в муках, мое тело взяло верх.
Он целовал меня все быстрее и сильнее, и я инстинктивно следовала его примеру. И снова моя боль усилилась. Пульс у основания моей шеи скакал галопом. Мои клетки не просто покалывало, они горели. Трепет не просто танцевал в моем животе, он распространялся по всему телу.
На вкус Саксон был таким же, как и на запах: восхитительный медовый виски дразнил мой язык. Особый аромат и вкус только для меня. Потому что я сделала его счастливым. Этим знанием я всегда буду дорожить.
Когда на нас упала тень, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я подняла голову, увидев проносящихся мимо драконов, и готова поклясться, что они оба покраснели, прежде чем исчезнуть в кронах деревьев.
Я застонала, мои щеки запылали.
— Они нас видели. Но есть и плюс — теперь мы можем побыть наедине.
— Это хорошо. — его голос понизился. — Есть вещи, которые я хотел бы с тобой сделать.
Я задрожала, когда Саксон вынес меня из воды и положил на покрытый мхом камень. Прохладный воздух обдувал мою разгоряченную кожу, и казалось, что от меня поднимался пар.
— Саксон, — прошептала я, уже забыв о том, что нас прервали. Я хотела больше того, что он дал мне в воде. Я нуждалась в этом.
Он навис надо мной, великолепно обнаженный, с его волос капала вода. Взмахнув крыльями, он разбрызгал во все стороны капли и заслонил собой весь остальной мир. В тот момент мы были единственными двумя людьми на свете.
— Прикоснись ко мне, — прохрипел он. — Прикоснись к моим крыльям еще раз.
Я погладила перья, и Саксон со стоном снова меня поцеловал. Этот поцелуй был неистовым, граничащим с отчаянием.
Когда он навалился на меня всем свои весом, я задрожала. Он прикрыл меня, как щитом… самым прекрасным щитом в мире. Прикасался ко мне так же, как я к нему. Саксон гладил меня и играл со мной, заставляя стонать, всхлипывать и умолять. Но что я должна была сделать для него? Что я могла сделать такого, чтобы ему было так же хорошо?
Ярость обрушилась на меня с такой силой, что я ахнула. Леоноре не нравилось, что я наслаждаюсь общением с птицоидом. «Ее» временем.
Саксон поднял
