нежность, смешанная с каким-то робким изумлением. И вдруг, словно выдохнув самое сокровенное, он произнес: «Выходи за меня замуж».
Мир вокруг словно замер. В одно мгновение на меня обрушилась вся нелепость ситуации: мимолетная страсть, неожиданная беременность и предложение руки и сердца от мужчины, которого я едва знаю. Замуж? Сейчас? Мысль об этом обожгла сознание. Не готова. Совершенно не готова. Я не знаю его. Совсем.
— Тише, тише… Только без паники, — поторопился он, заметив, как страх расползается по моему лицу. — Прошу лишь об одном… Подари малышу мою фамилию. Посуди сама: Кузнецов Антон Романович звучит куда благороднее, чем Бедовый Антон Романович.
— Почему Антон? — спросила я, невольно соглашаясь с его правотой и вспоминая сына Поводыревой. Не хотелось бы обрекать своего ребенка на участь безотцовщины.
— Если честно… Я всегда мечтал назвать сына Глебом, но это имя, увы, уже занято у твоей подруги… А еще моего прадеда звали Антоном.
— Спасибо, что не Прохором, — с улыбкой ответила я. — Имя Антон мне тоже по душе, — проговорила заплетающимся языком, вновь ныряя в омут страсти.
Пресытившись до головокружения близостью, мы поднялись с кровати, словно очнувшись от колдовского сна, и натянули на себя одежду.
— У тебя хоть что-нибудь съестное найдется? С утра маковой росинки во рту не было, — бросил он непринужденно, даже обыденно, словно мы прожили бок о бок целую вечность.
— Суп куриный, без изысков, с вермишелью, да котлеты с пюре… Ни тебе рябчиков в ананасах, ни устриц в шампанском, — отозвалась я с легкой иронией, направляясь на кухню.
Роман уплетал суп и котлеты с остервенением голодного волка. И, признаться, я впервые оказалась в подобной ситуации, но мне нравилось кормить этого мужчину. Было в этом что-то уютное, почти семейное.
— Спасибо, накормила, как на убой, — сказал он с искренней благодарностью, глядя на меня с лукавыми искорками в глазах и каким-то трепетным обожанием. — Можно я буду к тебе приезжать… ну хотя бы пару раз в неделю? Скучаю без вас… — хрипло прошептал он, замирая в тревожном ожидании ответа.
— Можно, — откликнулась я с деланной небрежностью, — продукты всё равно твои, так уж и быть, готовка с меня.
— Тогда я буду чаще заглядывать на огонёк, — подмигнул он, поднимаясь. Заключил в свои сильные ладони, одарил прощальным поцелуем и скрылся за дверью, оставив меня наедине с роем мыслей…
Незаметно прошелестела осень, унося с собой золото листвы. Следом за ней закружился вихрь снежинок, укрывая озябшую землю пушистым белым покрывалом. Кузнецов стал моим ежедневным гостем, и я уже не мыслила жизни без его присутствия. Ждала с трепетом, изобретала новые лакомства, чтобы порадовать его, и жаждала его нежности, как путник в пустыне — глотка воды. Образно, но точно про меня.
За три дня до Нового года Роман нагрянул ко мне с Аленой. То ли предвкушение праздника витало в воздухе, то ли что-то другое рассеяло серые будни.
— Тёть Оль! — прокричала девочка, вихрем влетев в дом. — Ничего себе у вас животик! Папа сказал, что у меня братик будет! — её улыбка растопила лёд отчуждения, что сковывал нас прежде.
— Да… Мальчик, — пробормотала я, все еще растерянно пытаясь осознать перемену.
— А мы за тобой приехали, — войдя вслед за дочерью, заговорив, засиял Кузнецов. — Ёлку нарядили, подарки уже под ней ждут. Поехали… Нечего тебе одной куковать в Новый год, — в его глазах читалась мольба.
— Тёть Оль, правда, поедем к нам! Дом большой, места всем хватит, — подхватила Алена, и я сдалась.
Буквально минут за десять до боя курантов Роман опустился передо мной на колено. Он вытащил из кармана бархатную коробочку и, взглянув прямо мне в глаза, произнес: — Оль… Выходи за меня.
Сердце мое вновь забилось в нерешительном танце между желанием и страхом. Любовь к Роману расцвела во мне недавно, но тень сомнений, посеянная Аленой, все еще омрачала мой разум, страшащийся семейных уз.
— Ой, смотрите!.. Там за окном! — вдруг воскликнула она, вырывая меня из плена раздумий.
Мы с Романом обернулись к окну и замерли, ошеломленные видением. В свете уличных фонарей танцевал бело-синий дракон. Он стремительно подлетел к нам, заглянул внутрь, окинул меня взглядом, в котором читалась вечность, и я услышала в голове голос, подобный эху далеких звезд: «Я исполнил твою просьбу. Привел к тебе твоего суженого». Облаком морозного дыхания он коснулся стекла, оставив на нем причудливый узор, картину с волками, напоминание о мире Ра, и исчез.
— Пап… Пап… Ты это видел? — восторженно кричала Алена и, не дождавшись ответа, бросилась ко мне. — Тетя Оль, а вы… Вы видели?
— Видела, — выдохнула я, машинально обнимая девочку за плечи и прижимая к себе. Взяв кольцо с небольшим белым камнем, в котором плясали искры гирлянд, я надела его на палец и с улыбкой произнесла: — Я согласна.
А потом мы под звон хрустальных бокалов встречали Новый год. Вышли на связь с Нинель, и я, глядя в ее сияющие от счастья глаза, на радостные лица Глеба и Демьяна, чувствовала, как в груди разливается теплое спокойствие и умиротворение. В этом году мы с подругой начнем новую жизнь в кругу любимых детей и мужчин. Мы нашли с ней свое женское счастье.
