Он приблизился, протянув руку, чтобы коснуться её.
И завыл от боли, как только их кожа соприкоснулась.
— Нет, — закричала Люси. — Нет. Нет. Нет! Этого не может быть!
Офелия замерла, а Шарлотта начала осторожно отступать назад.
Леон с ужасом посмотрел на Люси.
— Что ты наделала, Люси?
От этих слов кровь Офелии закипела.
— Что она сделала? — воскликнула Офелия. — Ты не меньше виноват! Разве что она влюбилась в кирпичную стену, но уверена, ты подливал масла в огонь не меньше, чем она!
— У нас была договорённость, — начал Леон. — Мы прекратим видеться, как только между нами появятся чувства.
Офелия вздрогнула, затем отвела взгляд.
— Кажется, это не сработало, — она слишком хорошо понимала, что это значит. — Но теперь всё кончено.
— Я хочу домой, — рыдала Люси. — Я устала. Я больше не могу.
— Люси, не надо, — умолял Леон. — Мы так близки. Мы…
— Ты меня не любишь, — прошептала Люси, и сердце Офелии сжалось от боли, видя её опустошённое лицо. — И я не выдержу ни секунды дольше. Я, Люсинда Вэйл, сдаюсь Фантазме.
В ту же секунду перед ними появилась Дьяволица — Фиби.
— Пора уходить, — заявила Фиби, положив руку Люси на плечо.
Леон попытался схватить Люси, прежде чем её перенесло, но снова её прикосновение обожгло его, и ему пришлось отпустить её. Леон в отчаянии схватился за волосы, опустившись на колени, пока Люси и Дьяволица исчезали из комнаты.
Офелия обернулась, надеясь увидеть Шарлотту, но её нигде не было, а Кэйд всё ещё лежал без сознания на полу.
— Как это вообще стало моей проблемой? — подумала она, положив руку на плечо мальчика.
— Послушай… — начала она, но он стряхнул её руку.
— Оставь меня в покое, — его голос был лишён эмоций.
Она замялась, но, когда его тело затряслось от безмолвных рыданий, она тихо вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.
Офелия долго бродила по поместью, бесцельно, пока не наступили ведьмины часы. Она знала, что этой ночью ей не уснуть — разве что в кошмарах — и потому отвлекала себя поисками. В какой-то момент её нашёл По, и, хотя Офелия не хотела в этом признаваться, она была рада, что у неё появился спутник в этом утомительном занятии.
Когда она убедилась, что осмотрела каждый уголок дважды, она наконец сдалась и направилась в свою комнату, неся По на руках. Войдя, она ожидала увидеть следы призраков или хотя бы остатки беспорядка, который Блэквелл ещё не успел убрать. Но вместо этого она застала самого Блэквелла, жёстко сидящего в её кресле, его тело было напряжено, едва сдерживая ярость.
— О, — выдохнула она, уронив По на пол от неожиданности. Кот изящно приземлился на лапы и выскользнул из комнаты, прежде чем она успела закрыть дверь.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она настороженно.
Блэквелл встал, и Офелии показалось, что он заполнил собой всё пространство комнаты. Махнув рукой в воздухе, он зажёг несколько свечей, расставленных по комнате.
— Ты позволила ему поцеловать тебя, — в его голосе слышалась боль.
На мгновение её мозг не воспринял его слова. Слишком многое произошло за последние несколько часов, и она полностью вычеркнула из памяти тот момент слабости с Синклером.
— Нам обязательно это обсуждать? — спросила она. — Кто из них тебе рассказал?
— Рая была первой. Но, будь уверена, Синклер не упустил шанса хвастаться всеми пикантными подробностями, — его зелёные глаза потемнели. — Ты позволила ему прикоснуться к себе.
Теперь она рассердилась.
— И что с того? Мы с тобой просто партнёры по делу, помнишь? Кто может или не может ко мне прикасаться — не твоё дело.
Он сократил расстояние между ними в два шага, прижав руку к двери за её спиной.
— Пока наша клятва в силе, это моё дело. Если ты подвергаешь себя опасности, я обязан вмешаться.
— Я не была в опасности, — фыркнула она. — Он сказал, что остановится, как только я захочу, и он остановился.
— Это единственная причина, по которой он всё ещё жив, — прорычал Блэквелл.
Она горько рассмеялась.
— О, как это забавно. Знаешь, твои постоянные колебания начинают надоедать. Ты сам решил перестать играть с огнём. А я такой выбор не делала. Я буду поступать так, как мне угодно.
— Не с ним. Он больше не прикоснётся к тебе.
— И почему это? — воскликнула она, её грудь тяжело вздымалась от ярости. — Ты же больше никогда не прикоснёшься ко мне, так почему нельзя другому?
Мышцы на его лице напряглись, его челюсть сжалась так сильно, что, будь он смертным, его зубы, казалось, могли бы треснуть. Они стояли, смотря друг другу в глаза, и напряжение между ними было почти осязаемым.
— Я не выношу этого, — его голос стал глубже, едва сдерживая чувства. — Я не могу, черт возьми, вынести мысли о том, что кто-то ещё приносит тебе удовольствие, кроме меня. Я бы предпочёл исчезнуть, чем знать, что ты смотришь на кого-то так, как смотришь на меня, когда я тебя касаюсь.
Весь её гнев улетучился от грубой искренности его слов.
— Почему? — прошептала она. — Почему ты это делаешь? Это пытка, Блэквелл. Хуже всего, что я пережила в этом проклятом месте!
— Чёрт возьми, я не знаю, — его глаза закрылись, пока он подбирал слова. — Я знаю, что этот путь опасен. Я знаю, что должен держать себя в руках и держаться подальше, но ты единственная, кто хоть как-то дал мне надежду в этой вечной тьме. Ты — мечта, которую я искал, чтобы проснуться. Мысль о том, что я потеряю тебя через три дня, разрушает меня. Ты — самое близкое, что я когда-либо испытывал к раю, и я не готов это отпустить.
— Блэквелл, — взмолилась она. — Я только что видела, как Люси прокляли, потому что она влюбилась в этом проклятом месте. Мы не можем. Эти качели… нам нужно остановиться. Я не выдержу. Это меня разрывает.
Я знаю. — Он открыл глаза, и она едва не разрыдалась, увидев в них опустошение. — Я знаю. Я уйду.
Он сделал шаг назад, собираясь уйти, но она бросилась вперёд, хватаясь за его рубашку, словно боялась, что он исчезнет навсегда.
— Ты должен знать, — произнесла она, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — ты единственный человек, который заставил меня поверить, что я способна на что-то. Единственный, кто заставил меня почувствовать себя по-настоящему увиденной. — Она сглотнула, словно пытаясь вытолкнуть из себя слова. — Прикосновение Синклера ничего не значило. Именно поэтому я позволила этому случиться.
Её ноги подогнулись, и она едва удержалась на месте, встретив его взгляд. Она была готова умолять Дьяволов, Ангелов, весь мир,
