но у меня нет времени беспокоиться о том, что кто-то в преподавательском зале услышит нас прямо сейчас.
Оно замахивается на меня, но я одновременно пригибаюсь и хватаю его за руку над головой, используя инерцию движения существа, чтобы оно рухнуло на пол. Прежде чем он успевает выпрямиться, я сажусь на него верхом, не обращая внимания на агонию, пронзающую мой организм от зияющей раны в животе, и прижимаю его другую руку к земле серебряным кинжалом из моего ботинка. Я закрываю ему рот, чтобы заглушить крик.
У него тоже голос Кензи. Это выводит меня из себя.
— Где она? — Шиплю я, срывая повязку с носа и рта.
Подменыш бьется подо мной, пытаясь высвободить скованную руку, и смотрит вверх, пугающее зеркальное отражение Кензи. За исключением зрачков. Это одна из отличительных черт подменыша — слегка квадратные зрачки. Большинство людей не знают, что нужно искать в них, но это не первый раз, когда я пересекаюсь с подобным монстром.
Кто-то стучит в дверь кабинета, и голос мистера Гиббонса окликает. — Директор? Вы там?
Черт.
Я замираю, закрывая лицо существа. Оно глубоко кусает мою ладонь, до крови. Как будто это могло заставить меня отпустить его. Когда он чувствует, что моя кровь течет ему в рот, он начинает давиться жидкостью и в панике мечется, в то время как я спокойно ухмыляюсь, глядя на него сверху вниз.
Но больше я ничего не слышу от Гиббонса, и вскоре убираю руку, пытаясь тихо поднять монстра с пола.
Он сопротивляется, что неудобно, потому что у меня начинает кружиться голова от потери крови. Когда ему удается вонзить локоть в глубокую рану на моей талии, боль рикошетом прокатывается по позвоночнику, и на мгновение все становится размытым, когда мое тело ненадолго впадает в шок.
И в этот момент слабости я не могу отбиться от существа, когда оно вцепляется мне в грудь, вытаскивая кинжал, который только что был в одном из моих потайных карманов. Я держала его наготове, чтобы сразить директора, но внезапно адамантин, пропитанный порошком паслена, проникает мне в грудь, целясь в сердце.
Я не могу сдержать крик, который срывается с моих губ, когда ледяная агония разливается по моему телу. Мои вены вздуваются и уплотняются под кожей, ощущение такое, будто каждый дюйм тела пронзают тысячи иголок. Порошок из корня паслена делает это невыносимым.
Внезапно я оказываюсь лежащей навзничь рядом с мертвым директором, не в силах ни дышать, ни пошевелиться, а жизнь уходит из меня. Моя кровь растекается по плиткам подо мной.
Это точная копия сцены из моего последнего эпизода.
Подменыш стоит надо мной, и как только мое зрение затуманивается, я вижу, как глаза и волосы существа темнеют. Его лицо медленно меняется, становясь похожим на лицо Кензи, и как раз перед тем, как темнота поглотит меня, я смотрю в свое собственное лицо.
А потом я ухожу.
31
Крипт
Единственное, что удерживает меня в полубезумном состоянии, пока я ищу свою пропавшую одержимость, — это фантазии о том, как я убью Фроста, если ее так же задели его слова, как я подозреваю.
Во-первых, я бы, конечно, поджарил ему мозги. Он заслуживает сильных страданий. Чем дольше я плыву в пустоте Лимба без каких-либо следов ауры Мэйвен или какого-либо намека на ее существование в поле зрения, тем лучше.
Что, если она плачет где-нибудь в одиночестве, думая, что мы интересовались ею только ради секса?
Я убью кого-нибудь, если застану ее в слезах.
Опять же, скорее всего, это будет Фрост.
Я понятия не имею, где двое других. Возможно, они работают вместе, чтобы найти ее, но мне гораздо эффективнее работать одному. Хотя я начинаю расстраиваться. От того, что она покидала гостиницу, не осталось и следа, ее телефон переключается сразу на голосовую почту, и теперь я парю в стенах «Университета Эвербаунд», обыскивая каждый закоулок.
Она должна быть здесь. Я видел машину ее подруги, припаркованную на стоянке, хотя поблизости не было ни малейшего намека на ее сущность. Как давно она вернулась? Тот факт, что она приехала так поздно ночью, бессонная и измученная, выводит меня из себя. Что, если бы она разбилась в этой чертовой машине? А что, если в этот момент она в своей комнате в общежитии, запертая в ужасающем кошмаре? Я не могу добраться до нее там, благодаря ловцу снов.
Но я не видел остатков ее прекрасной ауры в том коридоре.
Значит, моя дорогая, должно быть, где-то в другом месте.
Где бы она ни была, куда бы ни пошла, я всегда найду ее. Раньше я думал, что был по-настоящему одержим, но видеть, как она теряет бдительность, слышать, как она тихо стонет и вскрикивает от удовольствия, видеть, как смягчаются ее глаза, когда она изучает меня в той постели…
Мне нужно вырезать ее в том, что осталось от моей разбитой, почерневшей души.
Где она?
Как только рассвет начинает окрашивать мир снаружи, я прохожу через преподавательский зал, внутренне кипя от злости, что Фрост свалил меня в одну кучу с остальными, когда рассказал Мэйвен об их дурацком маленьком пари. Теперь она думает, что мы так усердно работали, чтобы сблизиться с ней только для того, чтобы выиграть призы, хотя на самом деле ничто из того, что могли предложить участники моего квинтета, даже отдаленно не заинтересовало бы меня. Я проигнорировал их пари с самого начала и не придавал этому значения, пока Фрост не ранил ее этим.
Боги небесные, я действительно могу убить этого изворотливого ледяного элементаля.
Щелкает дверь, и я замираю на месте, потрясенный, когда темная фигура в форме Мэйвен выходит из одной из комнат. Я бросаюсь к ней в Лимбе, горя желанием мельком увидеть лицо фигуры в капюшоне, но затем останавливаюсь, хмурясь при виде ее ауры.
Едкая масса клубящейся грязи, словно все цвета смешались воедино.
Это не моя хранительница.
Но дверь в кабинет, который они только что покинули, оставлена слегка приоткрытой, и я подхожу ближе, чтобы с любопытством заглянуть внутрь.
Ужас и отрицание наполняют меня так быстро, что Лимб сотрясается вокруг меня. Прежде чем я осознаю, что натворил, я врываюсь в мир смертных, не замечая, что все остальное в комнате выходит из-под власти силы тяжести и кружится хаотичном беспорядке, когда я падаю на колени рядом с…
Мэйвен.
Неподвижная. Холодная. Смотрит невидящими глазами в потолок.
С кинжалом в сердце.
Истошный крик вырывается из моего горла, и я прижимаю ее к
