на задворках сознания.
Она без умолку болтает о городах, в которых побывала, и о том, что её любимый цвет — фиолетовый. Мы говорим о цветах и о весне. Пустая болтовня, но я поддерживаю разговор. Так даже лучше. В таких простых беседах мне не нужно лгать или задумываться над ответами.
Когда мы въезжаем в ворота Уиндмира, горожане провожают карету восторженными взглядами. Наконец мы останавливаемся на городской площади, окруженной разноцветными зданиями. Финнеас открывает нам дверь, и мы выходим на улицу. В центре площади возвышается фонтан, высеченный из роскошного мрамора — ослепительно белого, с тонкими серыми прожилками, паутиной покрывающими камень. Мрамор запечатлел силуэт человека, направляющего меч в небо. Фонтан выше всех окружающих зданий, а у его подножия мирно журчит вода.
Селеста прослеживает за моим восхищенным взглядом. — Красиво, правда? Его построили для Короля.
— В Пэдмуре у нас никогда не было ничего подобного, — признаюсь я, рассматривая каждый изгиб фонтана. Одной только стоимости заказа такой махины хватило бы, чтобы кормить маленький городок месяцами.
Селеста проплывает мимо меня ближе к фонтану, шлейф её платья метет по булыжникам, пока она не останавливается в нескольких шагах впереди. Она запрокидывает голову, глядя на статую. — Говорят, он здесь родился. Город заказал этот фонтан, чтобы почтить Короля и те жертвы, что он принес ради нашего королевства.
Например, то, как он великодушно принес в жертву родную сестру, чтобы стать Королем? Я делаю над собой усилие, чтобы не фыркнуть. — Жертвы?
Она кивает, не отрывая взгляда от статуи. — Да. Его жена и дочь. Дочь заживо сожгли два дракона. Она была совсем малюткой.
От печали и шока краска сходит с моего лица, я невольно ахаю. — Это… это ужасно. А что стало с его женой?
Селеста поворачивается ко мне. Её привычно жизнерадостное лицо застывает в тяжелой, холодной как камень скорби. — Она покончила с собой. Не смогла жить с болью от такой утраты. После смерти дочери и жены Король изгнал драконов, чтобы никто больше не нес столь тяжкое бремя и не сталкивался с горем подобного масштаба.
Но Дэйша никогда бы так не поступила. Ни за что.
Тишину между мной и Селестой наполняет лишь мягкое бульканье воды в фонтане. Я уже готова спросить Селесту, почему Король убил свою сестру. Но тут вспоминаю о роге, спрятанном где-то в её платье. Я не совсем понимаю, на чьей она стороне.
Селеста резко встряхивает головой, прогоняя грусть, точно собака, стряхивающая воду с шерсти. Она хватает меня за руку и осторожно тянет прочь от фонтана. — Идем. Побалуем себя чаем.
Пока мы идем к лавкам, выстроившимся вдоль улиц, прохожие внимательно наблюдают за нами. Они осматривают Селесту с ног до головы, с восхищением и мягкими улыбками разглядывая её потрясающий наряд. Ребенок тычет в нас пальцем, но мать шлепает его по руке с ворчливым порицанием. Мужчины склоняют головы и приподнимают шляпы в знак почтения.
Я бросаю на Селесту косой взгляд. — Ты бывала здесь раньше?
Она пожимает плечами. — Несколько раз.
Мы проходим мимо одинокого пыльного переулка, где, свернувшись калачиком, лежит человек. Его глаза закрыты. Поношенная одежда вздымается и опускается в такт сонному дыханию, кожа перепачкана грязью. Селеста замирает на полушаге, доставая монеты из кошелька. Когда она открывает его, я в изумлении уставляюсь на россыпь золотых и серебряных монет. Пальцами в перчатках она достает несколько золотых и кладет их рядом с руками спящего. Она замечает мой открытый рот, и я краснею от смущения.
— На самом деле это не моё. Всё, что у меня есть, принадлежит моему отцу, — объясняет она.
Я перевожу взгляд с её кошелька на лицо. — И кто твой отец?
— Джаррок.
Это имя заставляет мою голову идти кругом. Я уже слышала его раньше. Помню ту ночь в трактире Блэкфелла, когда увидела Коула — Джаррок обучал Дэриана. Отец тоже писал о нем — это он отдал Королю драконье яйцо. Если Джаррок её отец, а Дэриан — его ученик…
Боги, то, как тоскливо она смотрела на Дэриана вчера. И то, как он отмахнулся от неё, словно она — пылинка под ногами. Селеста была ошеломляюще красива. Красота, с которой я просто не могла тягаться. И если у Дэриана была хоть крупица желания ко мне, я не могла даже вообразить, что он чувствовал к ней. Они наверняка были близки, если он провел столько времени, тренируясь у её отца, чтобы стать лучшим мечником королевства.
Должно быть, они провели много времени вместе, раз она писала ему столько писем. Особенно учитывая, что каждое заканчивалось словами: «С любовью, Селеста».
Сердце колотится в груди, когда я вспоминаю их вчерашнюю встречу: слова Селесты о любви и то, как Дэриан сорвался на это признание.
Я невольно гадаю, любил ли Дэриан её в ответ. Был ли он вообще способен осознать столь значимое чувство сквозь свою вечную пелену презрения.
— Он был генералом Короля, — прерывает мои мысли Селеста.
Я знала о его должности только благодаря дневнику отца. Но я лишь откашливаюсь: — Был?
Мы проходим дальше по улице, удаляясь от переулка.
Её взгляд перескакивает с меня на витрины лавок, мимо которых мы идем. — Да, был. Он умер.
— Оу. Мне очень жаль, Селеста, — говорю я, и это правда. Кто бы это ни переживал, потеря родителя — это сокрушительно. Такого я не пожелаю и злейшему врагу.
Она склоняет голову. — Спасибо. Он оставил мне много денег… и мне кажется неправильным оставлять их все себе. Я не чувствую, что заслужила их. У меня более чем достаточно для комфортной жизни, а я знаю, что в этом королевстве столько людей едва сводят концы с концами.
— Поэтому ты считаешь себя обязанной купить мне платье? — импульсивно спрашиваю я.
— Нет. — Она посмеивается и подмигивает. — У меня есть другие причины.
Коул. Конечно же, всё из-за Коула. Она хочет произвести впечатление или, возможно, подружиться со мной, чтобы стать ближе к Коулу.
Мы останавливаемся перед лавкой; хозяйка приветствует нас, обнимает Селесту и целует её в обе щеки, прежде чем представиться мне. Нас проводят к отдельному столику, подальше от широких окон, выходящих на улицу. Хозяйка даже не потрудилась спросить нас, чего мы хотим. Спустя мгновение она приносит несколько блюд, уставленных горами посыпанной сахарной пудрой выпечки, чайник и чашки.
Селеста определенно была здесь не раз.
— Тебе понравится местный чай. Он божественен, — говорит Селеста, размешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. Она наливает мне порцию.
Я никогда не пила чай. Это была одна из тех вещей, которые мы
