class="p">— Осторожно, Диего, не сломай свои инструменты о его шкуру, — сказал Рекош, но в его голосе была только теплота. — Скоро увидимся, брат мой.
Дойдя до двери, Уркот остановился и оглянулся на своих друзей. На свое племя. Все они были такими разными, и все же они собрались вместе, чтобы создать узы более тесные, чем когда-либо могла создать кровь. И независимо от того, какие трудности он преодолел или с которыми ему еще предстояло столкнуться, он всегда выбирал их.
Его сердца были полны, а душа трепетала.
— Спасибо вам. Всем вам.
Затем он нырнул в логово, следуя зову сердец, чтобы вернуться к своей паре.
Первым до него донесся острый запах растений, которые люди называли целебными травами, несмотря на ветерок, дующий в открытые окна.
Диего подошел к столу, где стоял Уилл, на котором были разложены полоски шелковой ткани и различные инструменты.
— Уркоту досталось, нужно почистить и залатать несколько ран.
Уилл кивнул, переставляя некоторые предметы на столе.
Но внимание Уркота полностью переключилось на Келли.
Она лежала в центре комнаты, на высокой кровати, шелковые одеяла были накинуты на ее тело от груди вниз. Мягкая, взбитая подушка поддерживала ее голову. Глаза Келли были закрыты, но учащенное дыхание еще не было глубоким и ровным. Приблизившись, он смог сказать, что часть румянца уже вернулась на ее лицо.
Он остановился возле кровати.
Келли пошевелилась и пробормотала:
— Уркот?
— Я рядом, — Уркот поднес руку к ее лицу и погладил по щеке. Кожа была слишком теплой, но не пугающе горячей, и мягкой, как всегда.
Ее веки затрепетали, и усталые глаза блеснули, когда она встретилась с ним взглядом. Губы Келли изогнулись в улыбке, такой чистой и неподдельно радостной, что Уркот был готов поклясться, что она заставит его расплавиться, как золото в кузне.
Келли взяла его руку в свою и, повернув лицо, запечатлела нежный поцелуй на его ладони.
— Скучала по тебе, здоровяк.
Он наклонился и потерся лицом о ее лоб, вдыхая ее запах, наполняя им себя.
— И я скучал по тебе, мое полуденное солнце. Как ты себя чувствуешь?
— Дерьмово. Но не так дерьмово как раньше, — она снова поцеловала его ладонь и глубоко вздохнула, прежде чем потереться щекой о его руку. — Вообще-то, прямо сейчас… У меня все довольно хорошо.
Уркот убрал с ее лица несколько вьющихся локонов.
— Ты прекрасно выглядишь.
— Лжец.
Он защебетал.
— Я не могу лгать об этом. Никогда. С каждым мгновением, когда я вижу тебя, ты становишься все красивее, Келли.
Она посмотрела на него снизу вверх, в ее взгляде заплясал веселый огонек, и улыбка стала шире.
— Рекош скормил тебе несколько реплик перед тем, как ты пришел?
— Нет. Я ничего не ел.
Смех Келли был самым приятным звуком, который он когда-либо слышал, даже такой тихий и слабый, как сейчас.
Не сводя с нее глаз, он опустил головной гребень ей на лоб, обхватив ее щеки ладонями верхних рук.
— Твоя красота скоро превзойдет мои слова, моя найлия. Потому что это первый из многих, многих грядущих моментов, и я не намерен выпускать тебя из виду. Каждый день я буду смотреть на тебя с большим удивлением, чем на восходящее солнце или сверкающие звезды.
Она запустила пальцы в его волосы и поцеловала. Он почувствовал легкую дрожь ее губ, когда она задержала их у его рта.
— Я люблю тебя, мой лувин, — прошептала она.
Уркот замурчал.
— И я люблю тебя, моя сердечная нить.
ГЛАВА 30
— Сюрприз уже здесь? — спросила Келли, когда Уркот поставил ее на деревянные доски пола. Это была платформа, где Айви и Ахмья жили со своими парами.
Уркот коснулся ртом ее виска. Поцелуй. Келли улыбнулась и посмотрела на него.
— Да, — сказал он, нежно беря ее за плечи и разворачивая к логовам. — Но ты не должна смотреть.
Он закрыл ей глаза — вместе с половиной лица — своими большими ладонями.
— Даже совсем чуть-чуть подглядеть? — игриво спросила она.
Обхватив ее за талию нижней рукой, он медленно повел ее вперед.
— Нет.
Посмеиваясь, Келли шагала, вытянув руки перед собой и слегка прихрамывая. Тяжелые шаги Уркота раздавались позади нее, посылая слабую вибрацию по доскам, и она могла слышать болтовню вриксов поблизости. Мягкие звуки далекой музыки лениво плыли в воздухе.
Трудно было поверить, что всего две недели назад они с Уркотом были заперты под землей. Как бы Келли ни была взволнована всем увиденным там, она не была уверена, что сможет заставить себя снова спуститься пещеру в ближайшее время. Даже Уркот, который всю свою жизнь был копателем, не испытывал желания снова идти под камни.
Когда Налаки посетила логово Келли, чтобы проведать их несколько дней назад, он сказал ей об этом, предложив вместо этого поработать формирователем.
Повинуясь внезапному порыву, Келли вмешалась и сказала Налаки, что Уркот хорошо владеет руками. Очень, очень хорошо.
Налаки не поняла двусмысленности, но Уркот защебетал и одарил Келли взглядом, который был одновременно смущенным и жарким.
Однако этот жар ни к чему не привел. Уркот не прикасался к ней в сексуальном плане с тех пор, как они вернулись в Калдарак. Только его сюрприз удержал ее от того, чтобы взять дело в свои руки, как это было в их первый раз вместе. Она понимала его сдержанность, но это не мешало ее влечению к нему расти день ото дня.
Первую неделю Келли провела взаперти в своем логове, приходя в себя после нападения странника духа. Она никогда не была так благодарна за то, что получила эти инъекции от Программы «Родной мир». Диего сказал, что без них лучшим исходом для нее, скорее всего, была бы потеря ноги из-за начавшейся инфекции, а в худшем случае… она бы умерла.
Уркоту не нравилось думать об этом. Он был на грани отчаяния при одной лишь возможности такой потери и не отходил от нее ни на шаг все время, пока она выздоравливала, несмотря на то, что к третьему дню их возвращения в Калдарак у нее спала температура. После этого все его заботы свелись к обработке ран на ее ноге. Он даже Диего не позволял прикоснуться к ней, настаивая, что заботиться о ней — его долг как пары. Он обращался с ней так, словно она была самой хрупкой вещью на свете.
К сожалению, инъекции не обладали магическими целебными свойствами, что заставляло ее справляться с болью самой, и с терпением ждать то время, что требуется для заживления.
