не раньше.
Стоял чудесный июньский день, и пусть даже больше всего на свете я хотела закрыться в номере отеля и провести время, пересматривая фотографии и вновь читая дневники, я заставила себя немного прогуляться. Я заново узнавала город, но почти ничего не чувствовала. В прошлой жизни я вообще редко позволяла себе чувствовать что-то, кроме надежды и отчаяния.
Устав от прогулки в жаркий день, я перекусила в летнем кафе, а после мой взгляд упал на старый книжный магазин, куда я порой заглядывала будучи Наэмией. Я вспомнила, что в этом магазине всегда продавали много книг на английском языке, а я так и не купила себе экземпляр «Больших надежд». Конечно, это можно было сделать и в Лондоне, но мне отчего-то захотелось перечитать этот шедевр Диккенса, а в завтра в самолете у меня как раз будет время.
Купив необходимое, я, наконец, отправилась в отель. Я долго перебирала фотографии и дневники, думая о Мэтью и семье, которая у нас была. Глядя на фото Алисии, сделанное в день ее шестнадцатилетия, я вновь почувствовала, как начинаю проваливаться в грустные воспоминания. Не нужно, Лекси, твоя внучка прожила отличную жизнь.
Я покачала головой и убрала все фотографии, кроме своей любимой, той, что была сделана в день крестин Клэр. Я сунула ее в «Большие надежды» в качестве закладки и углубилась в чтение. Книги отлично разгоняют тоску.
Следующим утром, я, отчаянно зевая, ехала в аэропорт, мечтая оказаться в мягком кресле и, наконец, выспаться. Этой ночью мне снились странные сны, и я просыпалась едва ли не каждый час. Кажется, я все же нервничаю сильнее, чем готова признать.
Добравшись до аэропорта, я прошла досмотр, отправила сообщения родителям и Марго и с нетерпением принялась ждать посадки. В салоне самолета я заняла свое место у иллюминатора, откинулась на спинку кресла и пару минут просто посидела, закрыв глаза, но моя сонливость пропала. Что ж, не буду терять время даром и почитаю. Я вытащила из сумочки книгу и в этот момент поняла, что мне слишком жарко. Пожалуй, стоит снять плотную кофту и остаться в футболке. Раздеваясь, я случайно уронила книгу, она открылась и упала прямо под ноги моему соседу, высокому темноволосому мужчине лет пятидесяти. Он нагнулся, чтобы поднять книгу и выпавшую из нее фотографию, служившую мне закладкой.
Я протянула руку, чтобы забрать свою книгу и поблагодарить незнакомца, но он застыл, неотрывно глядя на фотографию, а затем перевел взгляд на обложку.
— Все хорошо? — спросила я, не понимая, чем вызвана такая реакция.
Этот вопрос заставил мужчину слегка вздрогнуть. Он перевел на меня растерянный взгляд широко распахнутых карих глаз.
— Мэри?!
Боже, какой красивый голос. Это ведь не можешь быть ты.
— Мэтью?
Мне казалось, что от шока я вот-вот потеряю сознание. Я забыла, как дышать и лишь неотрывно смотрела на мужчину, сидящего перед собой. Мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы осознать, что это действительно мой муж, которого я не видела девяносто девять лет, а сейчас мы вот так случайно встретились в самолете.
— Такого не бывает, — едва слышно выдохнул он, и я поняла, что Мэтью шокирован не меньше моего. — Боже, Мэри.
Он порывисто обнял меня, и я почувствовала себя дома. Да, теперь у меня не осталось сомнений в том, что это действительно Мэтью. Его тело было другим, но привычки не изменились. Слегка отстранившись, он внимательно смотрел на меня, и я видела, как его темные глаза наполняются слезами.
— Не плачь, — шепнула я, а потом вдруг осознала, что по моим щекам уже давно катятся слезы. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, а весь окружающий мир перестал существовать для нас.
— Ты такая красивая, — наконец сказал Мэтью, взяв меня за руку. — И такая молодая. Сколько тебе сейчас лет, Мэри?
— Двадцать три… Почти двадцать четыре, — сбивчиво ответила, а Мэтью на мгновение прикрыл глаза.
— Выходит, я старше тебя на тридцать лет, — мне вовсе не понравилась интонация, с которой он это сказал.
— Это не важно, — я яростно замотала головой. — Не для того я ищу тебя вторую жизнь подряд, чтобы позволить разнице в возрасте…
— Вторую подряд? — тихо переспросил Мэтью, и я поняла, что нам предстоит о многом поговорить. — Мэри, я хочу знать о тебе все. Кстати, как тебя сейчас зовут? Я должен был сразу это спросить, прости…
Я улыбнулась.
— Все хорошо, у нас впереди целая жизнь, чтобы заново познакомиться. Я Александра, но все называют меня Лекси, мне так нравится гораздо больше.
Глаза Мэтью снова расширились от изумления.
— В этой жизни я Александр, — теперь пришла моя очередь удивляться.
— К этому нужно будет привыкнуть, — ответила я.
— Определенно… Давай пока обойдемся нашими старыми именами?
Мы рассмеялись, и в этот момент нас отвлекла стюардесса. Скоро взлетим.
— Я тут понял, что нам не так уж и нужно в Лондон, — прошептал Мэтью. — Мы ведь уже нашлись.
— Но мы не можем выбежать из взлетающего самолета, — отозвалась я. — Да ладно, полетели, уверена, мы найдем чем заняться, Лондон полон наших воспоминаний, а сейчас мы создадим новые.
— Да, — соглашаясь, кивнул Мэтью. — Извини, просто этот город был таким пустым без тебя, что я и забыл, насколько он хорош.
— Часто бываешь в Лондоне?
— Каждое десятое июня начиная с 1988 года. Выходит, уже тридцать лет.
Я почувствовала, как что-то внутри меня болезненно сжалось. 1988, год моего самоубийства после постановки страшного диагноза. Если бы я тогда не поспешила, если бы приехала перед смертью в Лондон, то мы бы встретились, и Мэтью не пришлось ждать меня тридцать лет. С другой стороны, я бы все равно вскоре умерла. Или нет? Никто не знает, что было бы если… Мне хотелось поделиться этим с Мэтью и я обязательно расскажу ему, но не сейчас. Не хочу омрачать момент нашей встречи рассказом о прошлой жизни.
При взлете самолета у меня сильно заложило уши и это немного отвлекло от тяжелых мыслей. Заметив мое состояние, Мэтью протянул мне мятный леденец, и я с благодарностью его приняла.
— Ты хорошо подготовился к полету, — заметила я.
— Опыт, — с улыбкой ответил он. — Я пилотировал самолеты вроде этого больше двадцати пяти лет. Сейчас уже не летаю, пару лет назад начал обучать пилотов.
Мэтью говорил, а я вдруг вспомнила, как незадолго до своей смерти в 1919 году он с восторгом рассказывал мне о самолетах и уговаривал меня полететь с ним, когда будет возможность. И вот, сто лет спустя…
— Ты все же исполнил свою мечту, — я не
