одному из вадовцев, чтобы проверил.
— Там, — подтвердил он через несколько секунд.
Кали прищурилась и её губы изогнулись. В улыбку. Она как бы негласно сказала мне «Молодец». Потом показала на языке жестов вадовцу «готовность минута» и строго, как маленькому ребёнку, сказала мне:
— Вы остаëтесь здесь. Мы пойдём на штурм, а гражданским там не место…
Я хотел было возразить, но натолкнулся на ледяной взгляд Кали.
— Вы и Кашими, — она дёрнула головой, указывая на вадовца. — Будете на стреме. Если к врагам придёт подкрепление, сигнальте.
Она осторожно коснулась моей ладони. Почти не заметно. Никто не видел, да и я бы не понял, если б не обожгло жаром по всему телу. Тревожным, пекучим. Было такое ощущение, что она прощается. Правда, взгляд у Кали всё ещё был непроницаемо сосредоточенным. А я с трудом подавил желание взять её за руку, остановить, поцеловать. Ведь там за дверью будет бойня? И выживут не все.
Она должна выжить. Я верил в это. Она же просто самая сильная женщина из всех, что я знал. Такая сильная. Решительная. Собранная. Мне именно такая и нужна.
Пока я думал, Кали отдалилась, как в замедленной съёмке отдала приказ уничтожить генератор. Раздался хлопок и первая двойка вадовцев юркнула в щель раскрывающейся двери командного пункта. Согласно плану, Кали была в тройке, которая должна пойти следом.
Моё сердце забилось так гулко, что я слышал в ушах лишь шум. Даже звуки перестрелки заглушило.
Ещё пару дней назад я злился на Троя, из-за него я влез в это. Втянул отца. Заставил его перейти на другую сторону. А мог бы жевать себе круассаны на веранде парижского кафе. Писать стихи о своей печальной любви и восторгаться собственным талантам. Мог бы работать над проектом города на Марсе. Другу отца там дали большую землю, и он дал мне авансом возможность придумать свой макет.
А сейчас я ощущал насколько всё это пустое. Ничто перед лицом этого мига. Мига, в который я отпускаю любимую женщину на смерть. А сам стою, как истукан. Ничтожный и слабый мирный житель. Метро-чмо-сексуал, merde.
Но я понимал, что это правильно. Лучшее, что я могу сейчас сделать, не мешать. Я никогда не участвовал в штурме. Ворваться и начать стрелять, могу. Я проходил первичную подготовку, отец очень настаивал. Но я стал много прогуливать. Ещё и мать угодила в психушку. Отец ослабил хватку. Было не до меня. Ну какого чёрта, я прогуливал!?
Я старался собраться. Кали — львица, Кали — воин, и она точно справится. А я постою на стреме вместе с Кашими. Когда Кали скрылась за окончательно разъехавшейся дверью, меня всего будто заморозило. Но теперь я очень остро слышал стрельбу.
С помощью нейросети следил за перемещениями зелёных фигур. Наших. Пока все они двигались. Живые. Я почему-то ясно понимал, какая из них Кали, и когда она упала на пол, во мне будто что-то оборвалось.
Самообладание полетело к чёрту. Я двинулся к двери.
Трой
— Думаешь, зря я дал Алисии бластер? — спросил Матео, когда я догнал его, наверху лестницы.
Дальше пришлось протискиваться, тоннель был узким. Он использовался для ремонта кабелей, и роботами, и людьми. Я лёг грудью на платформу, которая ехала по монорельсу. От каждого движения она неприятно вибрировала, отдавалась лёгким зудом в животе, будто резонируя с моим напряжением.
Мы с Матео ехали параллельно, каждый на своей платформе.
— Нет. Алисия вреда Принс не причинит, — сказал я, наконец, приноровившись двигать платформу, Она скользила неравномерно, иногда рывками, словно застревая на рельсе. — Она… не злая, да и, как я понял, серьезно восприняла твою просьбу.
— Вот и я так подумал, — ответил Матео, обгоняя меня. — Нужно ускориться.
— Да, — я посмотрел на расположение красных точек на карте от нейросети. — Кажется, они разделились. Пошли в боковые ветки коридора, соединяющего холл и люкс-комнаты.
— Это даже к лучшему… — ухмыльнулся Матео.
А меня это напрягло, враги обшаривали помещения. Они целенаправленно искали кого-то. Меня. Их, кажется, десятки. А нас всего двое. Если не считать раненую Принс и Алисию внизу.
— А у вас с Алисией всё серьезно? — спросил я, желая отвлечься от тревоги.
— Пока нет, — спокойно ответил Матео. — Мы всего три раза поцеловались. И всё вообще-то из-за тебя…
Я начал перебирать руками по железному полу так быстро, что нагнал Матео. Звук лязга платформы о монорельс резанул по ушам.
— Из-за меня?
Вдруг подо мною что-то скрипнуло, рельс качнулся. Всё вокруг задребезжало. Атакуют станцию… Опять ситуация почти безвыходная. Как улететь со станции под массированным огнём? Но Матео своим непринужденным видом быстро привел меня в чувство.
— Ну ты чуть ли не на шею мне эту девицу посадил… — даже с каким-то раздражением сказал он. — Матео присмотри за ней, Матео объясни ей… Вот я и пригубил её немного.
— То есть она для тебя ничего не значит?
На этот раз я Матео даже обогнал, мне оставалось пару метров до своего люка. Их было два, от моего монорельса и от монорельса Матео.
Я какую-то личную ответственность чувствовал за Алисию. Мне не хотелось, чтобы Матео делал ей больно.
— Я её почти не знаю… Целоваться с ней приятно. Песни она знает хорошие. Но… чудная для меня слишком.
Внезапно моя платформа остановилась, словно натолкнулась на препятствие. Кажется, какой-то провод застрял на пути. Я с усилием оттолкнулся, преодолевая его.
— Но как ты так можешь? Зачем тогда целовал? — прорычал я.
Должен ли мужчина поступать так? Хотя… я же примерно так и поступил. Не целовал, но обещал жениться! Теперь будто требовал у Матео, чтобы он исправил мои ошибки.
— Потому что хотелось, — удивлённо взглянул на меня Матео. — Ну не волнуйся. Главное, день бы сегодня пережить.
— Да, — мы наконец подъехали к концу тоннеля.
— Ребят этих завалим, выживем. А там и с Алисией разберемся. Но жениться на ней я не хочу точно, — сказал Матео, доползая к люку первым. — Потому что вообще никогда не думал о женитьбе.
— Прямо по курсу трое, — отрапортовал я, когда нейросеть подсветила красные точки внизу в коридоре.
Я их видел сквозь пол тоннеля.
— Трое — это ж прекрасно, — улыбнулся Матео. — В фототропоном камуфляже?
— В смысле невидимые? Вероятность этого восемьдесят процентов, — передал я данные от нейросети.
— Хорошо, выглядываешь через этот люк на счет три, стреляешь и прячешься! Я делаю всё одновременно с тобой. Увижу цели во вспышках твоего бластера.
— Понял.
Этот рейд казался простым. Но не обманчиво ли?
— Раз. Два. Три! — бластер в моих руках не дрогнул.
Сердце билось оглушительно,
