Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Здесь лучше. Мне здесь нравится. Если бы не орда красно-бело-черных парней-мотыльков, их странная коллекция пар и жуткие инопланетные кошки, то этот городок вполне можно было бы принять за земной. Ну, еще есть кроваво-красная вода. И экраны, встроенные в стены каменных зданий. И тележка с десертами, где еда парит в воздухе. Я понятия не имею, как они это делают, но там целая витрина десертов, парящих в воздухе и медленно вращающихся. Если убрать все это, то, возможно, это могла бы быть Земля. Типа того. Опять же, только типа того.

После того, как мы закончили то, что считается правильной прогулкой, и продемонстрировали мое восхитительно испачканное спермой платье местным зевакам, нам разрешают удалиться в замок. К этому моменту мои ноги превратились в желе, но Рюрик предугадывает мою потребность до того, как это станет проблемой, подхватывая меня на руки.

Толпа приветствует это… полагаю, он до абсурда очарователен, а то, что мы воркуем друг с другом — в этом вроде как и есть весь смысл.

— Твой вид — самый странный вид во всей Ноктуиде, — говорю я ему, и он искренне и громко смеется ради меня. Обожаю это. Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться этим звуком.

— Полностью согласен, принцесса. — Он несет меня через еще один большой мост, освещенный фонарями, мимо механического павлина со светящимися перьями, и вверх по лестнице, такой же широкой, как дом моих родителей. Внутри находится великолепное фойе с люстрой, которая выглядит как удобное приспособление для убийства. Кристаллы такие же красные, как и на корабле.

Тяжелые деревянные двери закрываются за Аврил, Зеро и горсткой охранников. Все остальные остаются снаружи. Самец Весталис и его пара (она похожа на сказочное существо, какую-то тонкокостную нимфу с нежно-розовой кожей) приветствуют нас преклонением колена, а затем поднимаются на ноги.

— Принцесса, это герцог Дома и его пара, — говорит Рюрик, но не так, будто ему это особо интересно. На самом деле, он смотрит на мои губы.

— Ваши Высочества, вы, должно быть, измотаны, — говорит этот герцог с понимающей улыбкой, от которой мне хочется выбить ему зубы. — Мы проводим вас в ваши покои, и я лично позабочусь о том, чтобы вас оставили в покое, чтобы вы могли спариваться в свое удовольствие.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к уху Рюрика.

— Первое, что я сделаю, став королевой — привяжу этого парня к межгалактической ракете и отправлю его с самоубийственной миссией на мою самую нелюбимую луну.

Рюрик снова смеется, и я чувствую удовлетворение.

Он несет меня к массивной винтовой лестнице, но как раз в тот момент, когда я собираюсь сказать ему, что могу идти сама, ступени начинают двигаться вверх, как эскалатор. Что ж. Не самая странная хрень, которую я видела, но винтовой эскалатор с красной ковровой дорожкой — определенно в числе самых крутых.

Он едет вверх… вверх… вверх. Мы проезжаем мимо окон, из которых мне виден город с его разноцветными фонарями, темнота леса на окраине, а затем далекое яркое пятно города и одинокая золотая башня, которая тянется к звездам.

Вот только она и близко не такая высокая, как Космическая Часовня.

У золотого небоскреба есть вершина, которую я могу смутно разглядеть, хотя она выше буквально всего остального. Достаточно высокая, чтобы ее было видно даже отсюда. Но часовня? Даже из самого высокого окна я вижу, что ее шпили исчезают в мрачном ночном небе.

— Это место потрясающее, — шепчу я, пока Рюрик следует за нашими хозяевами по длинному коридору.

— Да, — говорит он, но в его словах есть какая-то нерешительность, которую я не до конца понимаю. — Прекрасный, плодородный мир, населенный маленькими, простыми созданиями. Весталис захватили этот мир и построили на нем все это, и никому другому не разрешается приземляться здесь или посещать его.

— Те кошки, они местные? — спрашиваю я, и он кивает. А. Значит, доминирующим видом здесь была десятикилограммовая киса с двумя головами, или двумя хвостами, или слишком большим количеством глаз. Полагаю, ее было несложно завоевать. — А как насчет Фалопексов?

Я не знаю, почему я это спрашиваю.

Лицо Рюрика искажается, губа дергается, челюсть сжимается.

— Мы не мешаем им патрулировать — они миротворцы Ноктуиды, но они не станут проводить здесь отпуск в знак протеста. Они не верят, что мы вообще должны были здесь селиться, и тем более, что должны продолжать это делать.

Я обдумываю это, пока он несет меня, но ничего не говорю. По крайней мере, не сегодня. Может быть, в другой день.

На сегодня у меня другие планы.

В конце коридора открываются двойные двери, и герцог отступает. Рюрик ждет, пока Зеро первой осмотрит комнату, склонив голову в мою сторону.

— Сними это, — шепчет он, и я знаю, что он имеет в виду устройство на своем лице, то самое, которое он использует для связи с родителями. Я тянусь, чтобы снять его дрожащими пальцами, осторожно отводя его волосы в сторону, чтобы увидеть ухо. Я раньше не разглядывала его уши; они всегда скрыты его мехом/волосами/гривой. Ох, черт, мне это нравится. Уши Рюрика похожи на человеческие, но более длинные, заостренные. Как у эльфа, наверное.

Я тяну за лицевое устройство, морщась, когда вижу кровавое кружево его отца, подключенное к его ушному каналу. Оно тянется и растягивается, красные артерии впиваются в его кожу, пока я не отрываю их, и немного крови не стекает по его щеке. Я бросаю эту дурацкую штуковину на ближайший декоративный столик. Скатертью дорога.

— Я завершила осмотр комнаты и сочла ее безопасной для вашего входа. — Зеро кланяется от пояса, прежде чем отступить и встать прямо за дверями. Только после того, как она дает нам добро, мы входим.

— Если Вашим Высочествам что-нибудь еще понадобится… — заискивает герцог, но Рюрик игнорирует его, проходя мимо и останавливаясь лишь для того, чтобы бросить взгляд через плечо на Аврил.

— Закрой дверь, а затем найди дорогу в комнаты для слуг.

— Да, Ваше Высочество. — Аврил низко кланяется, а Рюрик резко сворачивает налево и несет меня в спальню. Он закрывает дверь пяткой, а затем торжественно ставит меня на ноги.

— Наконец-то, — шепчет он, и вот его руки уже в моих волосах, и мы снова целуемся. Я даже не знаю, как выглядит комната. Весь свет выключен, шторы закрыты. Здесь кромешная тьма. Приватно. Мотыльки-дроны исчезли, и мы остались только вдвоем.

— Наконец-то, —