Собственно, на прямой вопрос мужчина спокойно ответил, что – да, древней историей интересовался с детства, особенно – Землей.
После прогулки на спине обезумевшей от боли петы бояться этих животных представлялось уже неприличным, да и сомневаться в своей способности ими управлять не приходилось, так что я неожиданно для себя самой получила возможность самостоятельно перемещаться. Полеты на местных транспортных скатах оказались даже менее страшными, чем пилотирование родного корабля.
Вскоре приобретенный навык мне пригодился: Сур, как и обещал, помог с устройством на учебу, и теперь я потихоньку втягивалась в местную общественную жизнь. Более того, мужчина умудрился как-то договориться об индивидуальных занятиях; то ли воспользовался связями, то ли это в самом деле было частью программы адаптации. На этот вопрос мне не ответили ни сам Сургут, ни преподавательница: первый отмахнулся, а вторая просто не знала.
Преподавательница женского пола, кстати, оказалась наглядным примером еще одного специфического отличия моей новой специальности от прежней. Если среди механиков на десять парней попадалась одна девушка, то здесь соотношение было… не обратным, но примерно пять к восьми, то есть женщины-воспитатели преобладали. Но меня этот вопрос, правда, пока коснулся чисто теоретически: для совместного обучения с будущими коллегами сначала требовалось дорисовать в голове картину окружающего мира.
Оказалось, специальность я выбрала более чем удачную. Дрессировка ездовых животных здесь куда сильнее напоминала программирование, чем именно дрессировку. Разве что перед началом обучения приходилось налаживать контакт со зверушкой и только потом внушать ей новые поведенческие нормы.
На первом вводном занятии я наконец-то посмотрела на «космические корабли» и осталась под огромным впечатлением. Прежде я встречала их изображения, но даже очень качественные картинки не могли передать живой красоты этих существ.
Средний кит раза в четыре превосходил размеры нашего «Лебедя», а внешним видом эти создания не походили ни на пет, ни на привычных китов. Скорее это были огромные серебристо-синие медузы, только непрозрачные и покрытые прочной, почти твердой на ощупь, но при этом неожиданно эластичной кожей. Вытянутый узкий зонтик либо туго сжимался, придавая существу аэродинамически идеальную форму, либо широко раскрывался, и странный зверь выпускал радужную бахромчатую юбку не то плавников, не то щупалец. Выглядело потрясающе красиво, как огромный цветок гвоздики, каждый лепесток которой выполнен из искристого стекла. На изломах и сгибах плясали радуги, и отвлечься от этого завораживающего зрелища казалось невозможным.
Мне, конечно, потом объяснили, что это действительно аналог щупалец, совмещенных с солнечными батареями, и именно ими кит запасал пищу, воду и солнечную энергию перед дальними перелетами, но увязать функциональность этого органа с изумительной красотой никак не получалось. Ну максимум он мог так приманивать самку, честное слово!
Кроме того, объяснили, откуда в теле кита полости, в которых, собственно, и жили люди: именно в них хранились все запасы.
А еще оказалось, что способность пет к полету – побочное свойство их защитного механизма, посредством антигравитации эти напоминающие скатов существа спасались от сокрушительных бурь. Нырнуть на достаточную глубину, которой не касались удары стихии, они могли, но находиться там продолжительное время не были способны. Собственно, они такие не одни, летучими амфибиями являлись многие здешние животные.
После этих известий мне окончательно расхотелось встречаться с местными штормами.
В общем, я с удовольствием узнавала новое об окружающем мире и все глубже втягивалась в учебный процесс, уже ничуть не жалея о переменах, происходящих со мной и во мне.
Я как раз возвращалась с очередного занятия, когда в размеренном ритме жизни произошел небольшой сбой. Вернее, не возвращалась, а ждала в небольшом кафе Сура: он обещал освободиться через полтора часа, не позже, и я поленилась лететь на это время домой, а потом возвращаться обратно. Поэтому сидела, с помощью местной информационной сети и мазура вполглаза изучая выданные учительницей материалы, когда меня отвлек от очередной чашки ароматного горячего напитка негромкий женский голос:
– Добрый вечер, а… ты Алена, да?
Я вскинула взгляд на говорившую и вопросительно подняла брови: знакомы мы определенно не были. Хотя незнакомка выглядела вполне безобидно. Симпатичная высокая женщина средних лет с элегантной стрижкой (редкий, кстати, случай, местные в основном носили длинные волосы) смотрела с любопытством, некоторым опасением и неуверенностью, без малейшего намека на снисходительность или неприязнь.
– А что случилось? – отозвалась подозрительно, окидывая взглядом небольшой уютный зал. Посетителей было немного, но и пустым помещение не выглядело, что меня несколько приободрило и успокоило.
После истории с Вараксиным я, кажется, стала параноиком.
– Прости, что вот так вторгаюсь, – неуверенно улыбнулась незнакомка. – Можно я присяду? Я хотела на тебя посмотреть и, наверное, познакомиться.
– Садитесь… то есть садись, – ошарашенно проговорила я. У местных отсутствовало вежливое обращение «вы», они ограничивались более фамильярным с земной точки зрения «ты», и к этому оказалось не так-то просто привыкнуть. – Зачем со мной знакомиться? – уточнила опасливо и тут же протянула, озаренная догадкой: – А, ты, должно быть, мама Сура?
– Ну… да, виновна… – Женщина улыбнулась уже явственней. – Алиса, очень приятно.
– Мне тоже приятно, Алиса. А… ты с Земли? – Взгляд мой, подозреваю, стал совершенно растерянным.
– Нет, вполне местная. Просто многие имена сохранились еще с давних времен, некоторые изменились, некоторые – остались прежними. Образовались, правда, и новые. Вот, например… – увлеченно начала она, но тут же осеклась: – Ой, извини! Я иногда увлекаюсь посторонними темами, и история стоит на первом месте.
– Ничего страшного, – откликнулась машинально. – А почему «виновна»? Мне кажется, Сур более чем достоин родительской гордости.
– Мне приятно, что ты тоже так думаешь. Просто у него сложный характер, упрямый, как у отца, не все женщины такое выдерживают. – Улыбка вновь стала виноватой.
Я медленно кивнула, пытаясь сообразить, к чему она ведет и чего хочет добиться. Желание матери познакомиться с возлюбленной сына казалось логичным и оправданным, но вела себя женщина при этом как-то… странно. Смотрела на меня чуть ли не испуганно, как будто это я пришла к ней в дом со словами «здравствуй, мама!», мялась и терялась. Хотя, с другой стороны, вычислить меня и найти у нее получилось без особого труда. На скандалистку она определенно не походила, но… может, хотела сообщить, что я не подхожу ее сыну, а мягкий характер и хорошее воспитание мешали заявить об этом прямо?
