На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Быстро вспомнили, что умеют писать.

Иллирий даже не посмотрел в его сторону.

— Эльфийские кланы требуют гарантий выхода из Саваша и неприкосновенности представителей.

— Они гости, — сказал Даргон. — Пока.

— Именно так я и ответил, сша.

— Гоблины? — спросил Даард.

— Закрывают торговые тоннели. Не все. Самые глубокие. Официально — до стабилизации магического фона. Неофициально — пока не поймут, кто будет платить за новый порядок.

— Разумно.

— Разумеется, саш. Поэтому неприятно.

Даард медленно выдохнул.

Сердце Пламени лежало в отдельной защитной чаше за тремя слоями родовой охраны. Уже не сияло ровно. Внутри трещины пульсировало алое свечение, больное и рваное. Артефакт не умер. Это было хуже. Мёртвая реликвия стала бы символом конца. Треснувшая — доказательством, что власть ещё есть, но любой может ткнуть пальцем в рану и спросить, почему она кровоточит.

Дахор жив.

Власть не прекращена.

Но теперь эти слова держались не на безупречном огненном доказательстве.

На клятвах домов, страхе, памяти. На тех, кто ещё решит, что мир без Дахора будет хуже мира с ним. Даард сжал край стола. Камень под пальцами хрустнул.

Раэн знал, что делает.

Даже проиграв Аширо, он выиграл достаточно, чтобы поджечь границы. Старое драконье право уже шевелилось под пеплом. Вассальные земли вспомнят, кем были до купола. Запертые роды начнут считать, сколько поколений прожили под чужим небом. Каждый, кто ненавидел Дахора, теперь получит красивое слово вместо старой злости.

Освобождение. Даард почти усмехнулся. Самое удобное слово для тех, кто собирается начать войну.

— Сфаши? — спросил он.

В зале стало тише.Иллирий опустил взгляд к последней табличке.

— Глава Сфашей всё ещё в целительском крыле. Старейшины рода запрашивали доступ трижды. Им отказали. На четвёртый раз глава Сфашей пригрозила запечатать им руки до локтя, если они ещё раз назовут её решение эмоциональным.

Даргон посмотрел на Даарда.

— Хорошая самка.

— Глава, — поправил Даард.

Отец чуть прищурился.

— Да. Уже да.

Даард оттолкнулся от стола.

— Продолжай без меня.

Иллирий склонил голову.

— Если придёт новый доклад по драконьим домам?

— К отцу.

— Если по Сердцу?

— Ко мне.

— Если по сае Аширо?

Даард остановился. Слишком короткая пауза и слишком заметная.

— Ко мне сразу.

И вышел. Коридоры Саваша казались длиннее обычного. Может, потому что теперь в них было слишком много чужих запахов: драконья гарь, эльфийская пыльца, гоблинские масла, кровь змайсов, лекарские смолы Сфашей и тонкий, почти стёртый след Аширо.

Он полз на него, как зверь. Как идиот, и как мужчина, который уже знал, что сейчас услышит плохое, но всё равно полз быстрее.

У дверей целительского крыла стояли двое Сфашей. Уже не Маарц. Сиора поставила своих. Правильно. Клятва начала работать раньше, чем высохла кровь на камне.

Они склонили головы.

— Саш Маарц.

— Глава?

— Внутри.

Двери открылись до того, как он поднял руку.

Сиора стояла у высокого каменного стола, опираясь пальцами о край чаши с водой. Она выглядела так, будто за одну ночь прожила лишний век. Волосы выбились из укладки. Лицо стало почти прозрачным от усталости. Кольца главы на её пальцах потемнели. Одно треснуло поперёк, другое почернело у основания, словно металл пережил пламя и не простил.

Но стояла она прямо. За её спиной суетились целители. Тихо. Быстро. Без лишних слов.

На ложе у дальней стены лежала Аширо. Даард не подошёл сразу. Сначала заставил себя посмотреть на Сиору.

— Жива?

— Да.

Одно слово, он не понял, что перестал дышать, пока грудь не отпустило болью.

— Насссколько?

Сиора медленно подняла на него глаза.

— Достаточно, чтобы не умереть в ближайший час. Недостаточно, чтобы считать это победой.

— Говори.

Она сняла одно кольцо, то самое, с трещиной, положила на край чаши. Рука у неё дрожала. Совсем чуть-чуть. Но Даард увидел.

— Тело я удержала. Основные каналы не рассыпались. Сердце работает. Дыхание слабое, но ровное. Магия… — она запнулась. Не потому, что не знала слова. Потому что любое слово было плохим. — Магия обуглена кусками. Часть восстановится. Часть — нет. Пока рано судить.

— Память?

Сиора молчала слишком долго, зверь внутри Даарда поднялся. Тихо и опасно.

— Сссиора.

— Не вся потеряна.

Он услышал то, что она не сказала.

— Какая часть?

— Не так просто. Это не удар по голове и не обычное стирание. Древний огонь прошёл по тем слоям, которые были связаны с браком, печатью, подчинением, твоей связкой и всем, что зацепилось за этот узел после снятия подавления.

Даард медленно повернул голову к ложу. Аширо лежала очень тихо. Слишком тихо для женщины, которая умела злиться даже молча.

— Она помнит дом?

— Какой?

Вопрос ударил точнее ножа. Даард снова посмотрел на Сиору.

— До брака?

— Вероятно. Разум откатился туда, где ещё мог удержать себя целым. До дракона, побега и храма. До Саваша. До тебя.

Последние два слова она сказала без жалости. За это он едва её не возненавидел. И почти был благодарен.

— Насколько юной?

— Я не знаю. Когда проснётся окончательно — поймём. Но первые реакции уже были.

— Она приходила в себя?

— Ненадолго.

— И?

Сиора отвела взгляд к ложу.

— Испугалась.

Даард всё-таки подполз к ней на подгибающемся хвосте. Он не боялся увидеть раны. Раны он понимал. Кровь, ожоги, сломанную кость, выжженный канал — всё это можно было назвать, оценить, лечить, мстить.

Он не знал, что делать с лицом женщины, которая могла открыть глаза и не узнать его.

Аширо лежала под тонким серо-белым покрывалом Сфашей. Не в цветах Маарц или одежде эльфийского дома. Не в драконьем браке.

Ничья.

Наконец-то ничья.

И от этого хотелось выть.

На запястье больше не было брачной печати. Тёмная вязь Маарц тоже изменилась: не исчезла полностью, но стала тонкой, рваной, как обугленная нить, которую Сиора не стала вырезать, потому что любая попытка могла бы забрать остатки жизни.

Даард остановился на расстоянии вытянутой руки.

Ближе нельзя.

Зверь хотел лечь кольцами вокруг ложа. Закрыть от Сфашей, Маарц, эльфов, драконов, от всего мира, который каждый раз находил новый способ забрать. Хотел коснуться её лица, дать запах, тепло, знакомую границу, чтобы она вспомнила.

Но если она проснётся там, где он для неё не Даард, а советник, змайс из чужого дома…

Он станет очередной клеткой. Дверь в боковую комнату тихо открылась. Гриса вышла с чашей настоя