я бы скорее умерла, чем терпела это.
Рейз зарычал на нее, выражая свой гнев.
— Нет. Ты должна выжить любой ценой, ты должна цепляться за жизнь. В каком аду ты бы не оказалась, как плохо и больно тебе бы не было, пока ты дышишь, ты должна бороться за жизнь. Ты выживаешь любым способом, не сдаешься. Никогда не провоцируй ублюдков убить тебя, — он порывисто вдохнул и черты его красивого лица смягчились. — Пожалуйста. Я не смогу спасти труп.
Иви сглотнула, осознавая, как сильно он за нее беспокоился. Его темные глаза были красивы, и какое-то незнакомое чувство вспыхнуло в них на мгновение.
— Хорошо. Обещаю.
Напряжение в теле Рейза исчезло. Он не хотел ее отпускать, еще нет, и прижимал к себе удерживая на месте.
Иви чувствовала жар его тела сквозь одежду, и этот жар согревал ее.
Их взгляды встретились в свете луны. Теплая волна охватила ее. Двое не могут быть прижаты друг к другу теснее, чем они сейчас! Разве только когда занимаются любовью… Сердце Иви билось все сильнее, она тщетно пыталась отогнать от себя весьма откровенные картины, которые рисовало ее воображение. Интересно, что бы она чувствовала, окажись они в более удобных условиях? И его таинственный взгляд был бы прикован к ней — взгляд не постороннего, а властного и нежного любовника… Его губы касались бы ее губ, его руки скользили бы…
Рейз резко вздернул голову и негромко зарычал, грудь завибрировала, и он втянул воздух, его зрачки приняли вертикальную форму. Он уловил запах ее возбуждения.
— Иви… — прохрипел он и внезапно обхватил одной рукой ее за талию, приподняв, а вторую запустил в ее волосы, сжав локоны в кулак. Никакой боли… но хватка крепкая.
Его горячее дыхание овеяло ее губы. Он крепче сжал ее волосы и осторожно отвел ее голову немного назад, сосредоточив взгляд на ее горле. Она не чувствовала никакого страха. Рейз очень медленно наклонил голову, овеяв дыханием ее кожу. Иви невольно вздрогнула от ощущения кончика языка, касающегося ее горла прямо под ухом, что заставило ее сердце учащенно забиться. Его губы неспеша заскользили по ее коже. Неожиданно она ощутила его клыки.
Иви вцепилась в его броню, пытаясь оттолкнуть, но в итоге притягивая ближе.
— Такая сладкая, — хрипло пробормотал Рейз, поднимая голову и встречаясь с ней взглядом. Он оскалился, обнажив клыки, и часто дышал, словно ему не хватало воздуха. Все внутри него бурлило, и Рейз проиграл сражение, которое вел с собой. Со стоном он дернул Иви на себя и припал к ее губам.
Иви ахнула и приоткрыла полные губы, чем он воспользовался в полной мере.
Он не был нежным — никогда не был — лишь нападал, и когда ворвался языком ей в рот, утонул в ее вкусе. Сладком, таком охренительно сладком. Он зарычал, когда их языки встретились. Иви вызывала дьявольскую зависимость. Рейз потерялся в ней — во вкусе, который был самой Иви.
Она запустила пальцы в его волосы издавая тихие стоны. И целовала в ответ. Целовала до помутнения разума. Он буквально исследовал каждый уголок ее рта и выпустил на волю свои порывы… и они опаляли, словно взрывная волна. Сила его желания сбивала с ног, и она поняла, что хотела именно этого. Нуждалась в этом. Иви схватила его за плечи, притягивая ближе. Рейз охотно подчинился. Вкус и его запах в сочетании с ощущением его мускулистой груди заставили ее соски затвердеть. Особенно возбуждало то, как он урчал. Он целовал ее так, словно не мог насытиться, как будто обожал ее вкус.
Рейз знал, что его поцелуй слишком жесткий, слишком голодный и слишком грубый, но Иви лишь прижималась крепче, а из ее горла вырывались стоны.
Но он нашел в себе силы оторваться от нее. У обоих часто вздымалась грудь.
— Ты самый сладкий яд, который я когда-либо встречал.
Ее серо-голубые глаза сшибали его с ног. Если она когда-нибудь узнает, что стоит ей только так на него посмотреть, и он уже ни в чем не сможет ей отказать.
Рейз сделал несколько глубоких вдохов прежде, чем окончательно оторваться от нее.
— Ты — ад для моей концентрации.
Глаза Иви сверкали от волнения, потрясения и страсти.
— Рейз, насчет…
По тону ее голоса он понял, о чем она собиралась спросить, но ему не хотелось говорить о поцелуе. По крайней мере сейчас, и он ее прервал.
— Пойдем, нас уже заждались, всем не терпится узнать, как и мне, что с тобой произошло.
Иви тяжело сглотнула.
— Хорошо, — кивнула она.
Они вышли к берегу, где все устроились на привал.
— Что-то вы долго переодевались, — добродушно поддел их Джинкс, — мы тут вас заждались даже пикник устроили. Иви бери еду, я думаю, ты зверски голодна.
Иви смутилась, но благо, что в ночи этого никто не заметил, хотя ее запах мог им указать на это.
— Спасибо, Джинкс, — улыбнулась она. Иви не ела, потому что проспала до вечера, а потом Шакал ее вел на свободу и о еде она не помышляла. А сейчас все было очень волнительно, чтобы чувствовать голод, особенно после такого поцелуя.
— Переночуем и на рассвете возвращаемся в резервацию, — объявил Литан. — Среди нас раненые, Тарра повредила ногу, волчица хромает, Дин и Риган получили серьезные ранения. Наша миссия закончена.
— А что произошло? — обеспокоенно спросила Иви глядя на парней и Тарру. Оборотница привалившись к скале сидела и пила воду из фляги, рядом с ней лежала волчица.
— Напоролись на восьмилапых, — ответил Форс.
— Обратный путь будет долгим, — устало сказал парень из второго отряда по имени Риган получивший серьезное ранение. Иви заметила его перебинтованную грудь, а у второго парня, по имени Дин — руку.
— Я знаю короткий путь, — сказала она. — Мы окажемся в сутках от резервации.
Парни замолкли и все уставились на нее.
— Что за путь? — заинтересованно спросил Ашар.
— Я требую именно сейчас полного рассказа, — сказал Литан подсев ближе к Иви.
— И о себе в том числе, — подала голос Тарра.
— Но только учтите, — сказал Рейз, — все, что здесь будет услышано от Иви, останется между нами. Узнаю кто проболтается… — он взглянул на каждого парня из второго отряда, затем более пристально на Тарру и уже на саму волчицу. — Ты стала невольным свидетелем, — обратился он к ней, — поэтому все, что здесь услышишь никому не распространяй. Это не просьба, это приказ. Нарушение его подлежит аресту.
Волчица кивнула и едва слышно рыкнула, затем положила голову на лапы.
Иви удобнее устроилась на камне, чтобы видеть всех.
— Сперва я
