похоронена. И уж точно я не любила Итана — я его почти не знала, так что ему придется смириться, если ему это не нравится. Или сделать так, чтобы «застолбить» меня, если он хочет, чтобы я остановилась. Он ушел, не сказав больше ни слова. Когда все остальные повернулись, Син тяжело вздохнул, чтобы последовать за Итаном.
Кейн шел за нами по пятам, как рычащий бульдог. Он проследил, чтобы сначала Итан, а потом Син отправились в свои камеры. Затем повел нас с Роари обратно в наши. Но когда Роари пересек мост, чтобы направиться внутрь, Кейн поймал меня за руку и потянул назад.
— Нам нужно поговорить, Двенадцать, — прорычал он, впиваясь пальцами в мою руку. Он кивнул офицеру Ринду, чтобы тот проследил за тем, чтобы Роари не пытался нас преследовать.
— Я действительно не заинтересована в… — Кейн второй раз за сегодняшний день сбил меня с ног, и я выругалась, когда он помчался прочь по тюрьме.
Когда он достиг двери в изолятор, я задохнулась от ужаса и начала брыкаться и кричать, пытаясь вырваться из его рук, когда он отпер тяжелую дверь и шагнул внутрь.
Кейн пронесся по пространству между камерами и до самой лестницы, ведущей на нижний уровень обслуживания. Когда он наконец поставил меня на ноги, я дрожала от ярости и страха и отступила на шаг, чтобы сплюнуть на пол у его ног.
— Pezzo di merda, — прорычала я. Кусок дерьма.
Кейн бросил на меня взгляд, затем снял с пояса рацию и вызвал Начальницу тюрьмы.
— Тюрьма очищена, выпускайте Белориана, — спокойно сказал он, и я бросила взгляд на запястье, так как здесь не было часов, чтобы я могла свериться, и отметить время. Час. Почти ровно. Именно столько времени должно пройти с начала беспорядков до того момента, как они выпустят зверя на волю, чтобы он выслеживал беглецов.
— Ты хоть пересчитал? — спросила я, когда он повесил рацию обратно на пояс и настороженно оглядел меня.
— Нет. В случае бунта мы разгоняем нарушителей спокойствия и отправляем их всех обратно в камеры, а потом запираем двери и выпускаем Белориана на свободу, пока ведем подсчет, — сказал он с мрачной улыбкой. — Любой, кто достаточно глуп, чтобы спрятаться от охраны, станет жертвой монстра, который бродит по коридорам.
— Приятно знать, что ты так об этом беспокоишься, — огрызнулась я.
— Не знаю, сколько раз тебе это нужно объяснять, Двенадцать, но здесь никому нет до тебя дела. Нам плевать, если вы убьете друг друга, плевать, если вас съест Белориан, плевать, если вы сами себя убьете. Вы всего лишь обуза для общества, и вам самим предстоит стать фейри и выжить здесь до окончания срока, и не нам нянчиться с вами. Мы здесь для того, чтобы убедиться, что никто из вас не сбежит, а не для того, чтобы беспокоиться о том, проживете ли вы полноценную и счастливую жизнь. Вы потеряли это право в тот момент, когда вас осудили.
— Отлично. Так почему же мне теперь приходится испытывать неудовольствие от твоего общества, в то время как Белориан бродит по коридорам? — сказала я на распев, сложив руки.
— Потому что я знаю, что ты что-то задумала сегодня вечером. Я не верю в историю о том, что вы вчетвером встретились, чтобы потрахаться в коридоре. И мне уже пиздец как надоела твоя ложь. Так что я хочу знать правду. Почему ты была там, после того как я велел тебе вернуться в камеру?
Я поджала губы, желая сказать ему, что он может засунуть свои вопросы себе в задницу, но он проявлял слишком большой интерес ко мне все это время, и мне нужно было дать ему что-то. Причем что-то настоящее, потому что я знала, что уже перешагнула порог его понимания моего дерьма.
— Иди сюда, — сказала я, протягивая ему руку, и он посмотрел на нее так, будто она была пропитана ядом.
— Зачем?
— Потому что мне нужно показать тебе, иначе ты не поверишь мне. — Я наклонила голову так, что волосы упали за плечо, и он неохотно переместился в мое личное пространство.
Я ухмыльнулась, взяв его руку и поднеся ее к лицу, а затем провела пальцами по лунной метке за ухом.
— Что это? — спросил он.
— Если два равных по силе Волка потрахаются под полной Луной, то Луна может выбрать их для создания пары, — вздохнула я, глядя на него, так как он стоял так близко ко мне, что я не могла видеть ничего, кроме него. — Несколько месяцев назад я совершила ошибку с Итаном Шэдоубруком…
— Что? — Кейн отдернул руку, словно метка обожгла его. — Нет. Как? Вы же ненавидите друг друга.
— Забавно, как часто ненависть и похоть могут играть в одной команде, — промурлыкала я.
— Так ты встречалась с Первым? — спросил он, и по его лицу пробежала гримаса отвращения. — Тогда почему остальные тоже были там?
Я вздохнула, не желая рисковать и лгать, поэтому сменила тему.
— Если я расскажу тебе о том, что случилось со мной по пути вниз, чтобы встретиться с ним, могу ли я доверять тебе, что ты сохранишь это в тайне? — спросила я.
— С чего бы тебе доверять мне? Я думал, ты меня ненавидишь? — проворчал он.
— О, это так, — ледяным тоном согласилась я. — Но я не могу просить кого-то еще помочь мне с этим.
— Помочь тебе? — Кейн сделал шаг назад, покачав головой. — Я не собираюсь поддаваться на твои игры.
— Ладно. Я сама с этим разберусь, — выплюнула я, повернулась к нему спиной и пошла прочь сквозь технику, заполнявшую пространство внизу.
Поначалу он не преследовал меня, и я дошла до двери, ведущей в складское помещение, прежде чем он бросился ко мне и поймал за руку, чтобы остановить.
— Выкладывай, — рыкнул он, выглядя при этом чертовски подозрительным.
— При одном условии, — возразила я, подняв подбородок и стараясь не ухмыляться, потому что если он согласится, то я буду знать, что он все еще у меня.
— Что?
— Ты должен укусить меня, — просто сказала я.
Кейн вздрогнул, словно я ударила его, и, сделав шаг назад, покачал головой.
— Нет.
Но голодный взгляд в его глазах выдавал его желание сделать это.
— В чем дело, босс, ты больше не хочешь меня? — спросила я его насмешливым тоном.
— С чего бы тебе хотеть, чтобы я тебя укусил? — прорычал он.
— Может быть, мне это нравится, — ответила я, мои губы дернулись, потому что это действительно было правдой.
— И что еще? — спросил он, видя меня насквозь. Мне нравилось, когда он так делал,
