Дар Мирского.
Дания поспешила склонить голову.
— Что ты, дитя! Не склоняй предо мной голову, это я должен поклониться тебе: за красоту твоей души, за чистоту помыслов, за любовь, которую отдаешь, не замечая, как возрождаешь меня и хранителя магического источника.
Орланд прочистил горло. Камир хмыкнул, плечи его дернулись от смешка.
— Ты тоже неплохо старался. Хватит вам уже полы протирать. Поднимайтесь с колен, пора поприветствовать народ. Пока я вам мешать не буду — потом прилечу на вашего первенца посмотреть.
Дух Камира растворился в воздухе, обдав королевскую чету легким дуновением, оставляя на их телах свое благословение.
Щеки Дании вспыхнули, как зарево восходящего дневного светила. Орланд прищурился, смотря на смущенную жену. Его губы разошлись в счастливой улыбке. Встав с колен, он подхватил ее на руки и закружился по тронному залу. Не выдержав переполнявшей его любви, он остановился и смял припухшие от его ночных терзаний соблазнительные губы жены.
Их поцелуй разорвал ворвавшийся в зал орущий казначей.
— Ваше величество! Ваше величество! Помогите… — Тяжело дыша, Нарим остановился перед Орландом. — Ваше величество, какая-то леди требует от меня, чтобы я срочно предоставил ей все отчеты за время вашего правления государством.
Тишину тронного зала разорвал басистый смех Аронда. Отсмеявшись, он окинул взглядом удивленные лица Орланда и его дяди.
— Как хочешь, Орланд, но леди Гарингерб ты не получишь. И так дорогих моему сердцу девушек уволок.
Дар Мирский нахмурился.
— А кто такая леди Гарингерб?
Плечи ведьмака продолжали сотрясаться от смеха, он едва сдерживал рвущиеся вверх уголки губ.
— Твоя теща.
Брови короля взлетели вверх от воспоминаний о строгой леди, отчитывавшей его, как ребенка. Он сильнее прижал к себе Данию, словно боялся, что теща сейчас же ворвется в тронный зал и заберет у него его сокровище. Опомнившись, Орланд вспомнил, что он вообще-то король, но все равно промолвил, взглянув на свата:
— Спасай!
— Так уж и быть. Ступайте на балкон, поприветствуйте народ, а я заберу своего зама в академию. Жена и дочь пока пусть у тебя с недельку побудут. Тревожно что-то мне на душе: короли не прощают, когда их вокруг пальца обводят. Вечером жди в гости. У меня бутылочка Сунинского столетней выдержки есть — посидим, поговорим.
Синева глаз Орланда потемнела при воспоминаниях о Сунинском вине. Улыбнувшись краешками губ, он прижал к себе Данию и повел ее на балкон.
Народ с нетерпением ждал короля и королеву. Люди хотели увидеть, будут ли сиять глаза королевы после брачной ночи или нет. И уже после этого они намеревались сделать свои выводы об Орланде.
Чета Дар Мирских вышла на балкон поприветствовать народ Мирского государства. Пировавший всю ночь на дворцовой площади народ, открыв рты, замер в ожидании. Широкие плечи Орланда в который раз дернулись от смешка. Он прижал к себе Данию, наклонился к ее ушку и прошептал:
— Я люблю тебя.
Дания, засмущавшись, уткнулась в его грудь, когда слова короля эхом разлетелись по всем уголкам Мирского государства.
— Прости, совсем забыл об артефактах усилителя голоса.
Но толпа уже не слушала его дальнейших слов, она ревела от радости и переполнявших ее чувств. Люди ринулись к бочонкам с вином, спеша наполнить свои кружки темно-бордовой жидкостью, терпко-сладкий вкус которой так кружил голову. Пили за здоровье и счастье королевской четы, не забывая желать им долгой любви и больше маленьких карапузов.
Никогда еще жители Мирского государства не выпадали из жизни на целую неделю. В один из дней прилетело известие, что в Ривском государстве ирбис загрыз короля северных земель. Но этому событию уделили мало внимания: поговорили, обсудили за очередной чаркой вина или пива — уж сколько их было выпито за это время, и не счесть, — и забыли.
Но все когда-то подходит к концу. Пора было заканчивать гулянье и окунаться в повседневную жизнь…
Глава 19
Новая королева Северных земель
Дар Акронский барабанил пальцами по столу, взгляд его темно-карих глаз был устремлен вдаль. Смерть короля северных земель стала неприятным и шокирующим событием.
Северяне молчаливо и с каким-то безразличием приняли смерть своего короля. И если бы не след от клыков, оставленный на теле убитого, то Ваир бы подумал, что это они приложили руку к его смерти.
Вид обезглавленного тела Кэмбела привел короля в оцепенение. До сих пор у него по спине пробегали колкие мурашки от страха, стоило ему вспомнить окровавленное застывшее в предсмертных муках лицо северянина. Нужно было во что бы то ни стало разобраться в смерти друга, и Ваир с особой тщательностью принялся за это дело.
В голове последовательно прокручивался допрос егеря. Из его лепета выходило, что ирбис в горах появился лет шестнадцать назад. 'В том-то и дело, что уж больно он отличался от снежных барсов этих мест. У наших шерсть с рыжим оттенком и полностью пятнистая, а этот — белоснежный, что шапки гор, и лишь кончики ушей и хвоста чернотой охвачены, да и размерами он раза в два крупнее наших хищников.
А буквально несколько дней назад появился он на охоте с черной пантерой. Они возле меня словно из-под земли возникли. Я, как увидел их, так и прирос к земле. Стою думаю: смертушка моя пришла. А они даже на меня не посмотрели — рванули в горы. Пантера — по виду совсем молоденькая — упала в снег и кататься по нему начала. А потом снег лапой подбросит, и давай его своей пастью ловить. Я, как увидел ее клыки, так сразу отмер и рванул со всей силы подальше от этого места'.
Схватив лежащий на столе лист, Ваир еще раз прочитал донесение сыщиков. По опросу некоторых адептов академии имени Рахт, выходило, что белоснежный ирбис — фамильяр одной из дочерей ректора.
— Аронд…
Пальцы Ваира вновь прошлись по столу с монотонным стуком. В сощуренных глазах появились всполохи усмешки, в груди расползалось удовлетворение от предстоящего унижения племянника.
«Все сходится. Аронд прибыл в родовой замок шестнадцать лет назад, в это же время появился и ирбис. Выходит, одна из его дочерей очень рано обзавелась фамильяром. И что такого должно было случиться, чтобы она его заполучила? У ведьм не бывает белых фамильяров, если только они…»
Ваир подскочил с кресла от неожиданного умозаключения.
— Но как такое возможно?
Медленно опустившись обратно в кресло, Дар Акронский откинулся на его спинку. Закрыв в блаженстве глаза, он представлял, как предъявляет племяннику доказательства в убийстве
