class="p1">– НЕТ! – я закричала, но звук потонул в рёве двигателя.
Оберон не стал ждать, не стал размышлять – он просто рванулся вперёд, не назад, не в укрытие, а вперёд, прямо на лучника, и это было безумие, чистое безумие, потому что тот уже натягивал тетиву, уже целился.
Но Оберон был проворнее.
Он преодолел расстояние за две секунды – размыто, как молния, как хищник, настигающий добычу. Клинок взлетел, и он ударил рукояткой – не лезвием, точно, хирургически точно – прямо по виску фейри.
Глухой звук. Хруст кости.
Глаза противника закатились, лук выпал из ослабевших пальцев, упал на асфальт с лёгким звоном, и он покачнулся, осел на колени, потом лицом вперёд на землю.
Вырубился.
Оберон не остановился – наклонился, подхватил лук одной рукой, стремительно, не глядя, как будто делал это тысячу раз, как будто это было частью танца, который он исполнял столетиями. Выхватил стрелу из колчана на спине упавшего врага – одним плавным движением, не останавливаясь, не колеблясь. Наложил на тетиву. Натянул.
И мир замедлился.
Я не могла оторвать взгляд, не могла дышать, не могла даже моргнуть, завороженная тем, что видела.
Его движения были текучими, совершенными, как будто он не целился, а танцевал под музыку, которую слышал только он. Спина выпрямилась, плечи развернулись, мышцы перекатились под окровавленным худи, когда рука натянула тетиву – плавно, без рывка, с абсолютным контролем. Глаза прищурились, фокусируясь на цели, и тетива натянулась до предела – лук изогнулся дугой, серебряная инкрустация вспыхнула в утреннем свете.
Грация. Смертельная, завораживающая, нечеловеческая грация.
Я видела его лицо – сосредоточенное, спокойное, прекрасное в своей холодной ярости. Никакой боли. Никакого страха. Только расчётливость хищника, выслеживающего добычу, только уверенность воина, который знает, что его стрела найдёт цель.
Не беспомощный калека из больничной палаты.
Не раненный фейри без магии.
Воин. Король. Смерть в обличье мужчины.
Он отпустил тетиву.
Стрела взвыла – высоко, протяжно, как крик ночной птицы. Прошила воздух серебристой молнией, полетела к тёмноволосому противнику – тому, что двигался проворнее всех, кружил слева с холодной расчётливостью убийцы.
Фейри увидел стрелу в последний момент, дёрнулся в сторону – в мгновение ока, нечеловечески резко, размыто, но не достаточно.
Стрела прошла мимо сердца, попала в грудь, и он взвыл – не по-человечески, протяжно, как раненный зверь, пойманный в капкан. Упал на колено, вцепился в древко, и кровь текла между его пальцев – тёмная, почти чёрная, слишком много крови.
Оберон уже натягивал вторую стрелу – выстрелил в светловолосого, но тот отпрыгнул, размыто, как тень, увернулся ещё до того, как стрела покинула тетиву, прочитал траекторию по движению плеч. Третий воин атаковал справа – Оберон натянул тетиву снова, выстрелил, промах, противник нырнул под траекторию. Ещё один выстрел – в светловолосого, мимо, бесполезно. Они были слишком проворными – фейри, читающие движения, видящие траекторию, уворачивающиеся раньше, чем стрела срывалась с тетивы. Оберон потянулся к колчану за спиной поверженного врага – пусто. Стрелы закончились.
Светловолосый усмехнулся, двинулся вперёд медленно.
– Стрелы закончились, Король Лета. А мы всё ещё здесь. Всё ещё готовы убить тебя.
Оберон бросил лук. Перехватил клинок, выпрямился, посмотрел на двух оставшихся противников – холодно, расчётливо, без страха, без сомнений, только с той ледяной уверенностью, которая приходит после тысячи столетий правления и войн.
– Тогда закончим это по-старому, – слова прорезали тишину – спокойные, ледяные, безжалостные, голос короля, объявляющего смертный приговор. – Клинок к клинку.
Враги переглянулись, и в их зрачках мелькнуло что-то похожее на сомнение, на страх, но они заглушили его, потому что они были Стражами, потому что они не боялись смерти.
Они атаковали одновременно – синхронно, как стая волков, сверкающий металл прочерчивал смертельные дуги в утреннем свете.
И Оберон двигался.
Как вода, перетекающая через камни.
Как ветер, ускользающий сквозь пальцы.
Как смерть, танцующая с жертвами перед последним ударом.
Я не могла пошевелиться, не могла дышать – просто смотрела, как он двигался между ними, уклонялся, блокировал, контратаковал – железо встречалось с серебром, искры летели.
Третий фейри бросился с воем, и Оберон развернулся, железо полоснуло по бедру – достаточно глубоко. Противник взвыл, схватился за ногу, рухнул на колени.
Светловолосый атаковал последним – отчаянно, яростно, два клинка прочертили смертельные дуги, но Оберон нырнул под удар, перекатился, вскочил за спиной врага и ударил рукояткой по затылку. Глухой хруст. Светловолосый покачнулся, клинки выпали из рук, и он рухнул на колени, тяжело дыша, кровь стекала по пальцам:
– Я сдаюсь, Король Лета.
Оберон не ответил – просто развернулся и побежал к фургону, прихрамывая, держась за бок, но в темпе, не останавливаясь.
– Поехали, – я вдавила газ в пол.
Фургон рванул вперёд с воем шин.
И в тот же момент воздух прямо перед капотом дрогнул.
Вспышка серебристого света.
Морвен материализовалась из ниоткуда – просто появилась в пяти метрах перед фургоном. Руки разведены в стороны, ладони светятся магией. Холодные, как лёд, глаза смотрят прямо на меня сквозь лобовое стекло.
– Стоять! – её голос прорезал воздух, усиленный магией.
– Нихрена! – я вдавила газ ещё сильнее.
Фургон набирал скорость. Морвен стояла на месте – неподвижная, как статуя.
Мы неслись прямо на неё.
Десять метров. Семь. Пять.
– КЕЙТ! – заорал Оберон. – ТЫ ЕЁ СОБЬЁШЬ!
– ЗНАЮ!
Три метра.
Морвен подняла руки выше. Серебристый свет вспыхнул ярче, магия сгустилась в воздухе.
Два метра.
– КЕЙТ, ОНА НЕ ОТОЙДЁТ!
– ТОГДА ЕЁ ПРОБЛЕМЫ!
Один метр.
И Морвен исчезла.
Просто растворилась – вспышка серебра, и её нет.
Фургон пронёсся сквозь пустое пространство, где она стояла секунду назад.
– Куда она… – начал Оберон.
БАБАХ!
Что-то тяжёлое ударилось о крышу кабины сверху. Металл прогнулся с визгом.
Я глянула в боковое зеркало.
Морвен сидела на крыше фургона – присела, как кошка, одной рукой держится за край, другая светится магией. Тёмные волосы развеваются на ветру. Серебристые зрачки смотрят вниз – прямо в зеркало, прямо на меня.
И улыбаются.
– ОНА НА КРЫШЕ! – заорала я.
– ЧТО?! – Оберон обернулся, посмотрел вверх.
– НА ЧЁРТОВОЙ КРЫШЕ ФУРГОНА!
Металл над головой застонал. Морвен двигалась – я слышала скрежет по крыше, царапанье.
Она ползла к лобовому стеклу.
– Резко тормози! – рявкнул Оберон.
– Она удержится!
– ТОГДА ПОВОРАЧИВАЙ! РЕЗКО!
Я вывернула руль влево. Фургон занесло, покрышки взвизгнули.
Скрежет по крыше усилился – Морвен скользила, пыталась удержаться.
Но держалась.
Чёртовы фейри и их магия.
