можешь бороться только за более высокую должность, а он ниже тебя, — напомнил мне Джексон.
О, черт. Джексон был прав, цитируя правило, которое было введено для защиты более слабых членов стаи. Я не возражала против этого правила, но оно означало, что у меня были связаны руки, если дело дошло бы до убийства Дина без провокации. И он будет очень осторожен, чтобы не расстроить меня, теперь, когда я стала парой альфы.
Однако я что-нибудь придумаю, или, что более вероятно, бывший бета облажается и снова проявит свою злую сторону. Тогда у меня будет полное право оторвать ему голову.
Это будет самое малое, чего он заслуживал.
Глава 5
К тому времени, как мы вернулись в Торму, мы не разговаривали, но почему-то я чувствовала себя ближе к Джексону, чем когда-либо за долгое время. Его предложение помочь и с Симоной, и с моей потерей памяти, по-видимому, было той оливковой ветвью, которую я ждала, чтобы сделать шаг вперед и попытаться восстановить подобие дружбы.
На это потребовалось время. Годы, если бы я вообще помнила себя, но шаг вперед был сделан правильном направлении.
Болтовня и смех обрушились на нас, когда мы добрались до края расчищенных земель стаи. Волчья тусовка все еще была в разгаре. Моя ладонь снова зачесалась, и я вытерла ее об изодранное в клочья платье, заставляя себя не думать об этом странном новом событии. Неужели я наткнулась на какой-то неизвестный вид растений, на который у оборотней аллергия?
Я имею в виду, что случалось и более странное дерьмо, верно?
Когда мы вышли на свет, никто даже не взглянул на нас, выглядевших немного потрепанными и грязными. Они просто подумали, что я обращалась и порвала платье, и что мы бежали по лесу. Оборотни часто пребывали в состоянии беспорядка. Такова была природа этого зверя.
— Я, наверное, пойду, — сказала я Джексону, снова вытирая ладонь о разорванный подол платья. — Думаю, на сегодня с меня хватит обязанностей.
Прежде чем он успел ответить, появился Торин.
Должно быть, я издала недовольный стон, потому что Джексон бросил на меня предупреждающий взгляд. Да, наверное, это ненормально — испытывать отвращение к своей второй половинке, но, несмотря на то, что я чувствовала связь между нами, большая часть меня ненавидела его до глубины души. Наша мистическая связь не была для Торина пропуском в совместную жизнь, особенно после того, как он со мной обошелся. Теперь ему предстояло завоевать мое тело, душу и любовь.
Ни одна женщина не должна соглашаться на меньшее.
— Где вы двое были? — спросил Торин, и его слова прозвучали отрывисто, когда он пробежался глазами по тому, что осталось от моего платья, и по следам крови на нем.
— На пробежке…
— Не твое блядь дело, — огрызнулась я, не обращая внимания на Джексона, который, как всегда, считал, что ему нужно нянчиться со своим альфой. — Я тебе не принадлежу. Еще раз задашь мне вопрос в таком тоне, и я разобью тебе морду… и улыбнусь в ответ.
Глаза Торина потемнели, и, к сожалению, мои слова возымели эффект, противоположный моим намерениям. Он шагнул ближе, и я поняла, что он хочет затащить меня за волосы в свою комнату и окончательно лишить девственности. Он снова обращался со мной так, словно я была его чертовой собственностью.
— Мне нравится твой огонь, Мера, — пророкотал он, его глаза расширились, когда он потянулся ко мне.
Поднырнув под его руку, я ударила его кулаком прямо в живот, отбросив его назад больше чем на пару шагов.
— Ты не имеешь права прикасаться ко мне. — Мои слова были мягкими и холодными, и я знала, что мы привлекаем много внимания. Неудивительно, ведь я только что ударила альфу, сделав именно то, от чего меня предостерегал Джексон.
Однако я зашла слишком далеко, чтобы остановиться сейчас.
— Я не твоя собственность, настоящая я тебе пара или нет, ты не заслужил права на меня или мое тело. Запомни это.
Развернувшись на одной босой ноге, я умчалась прочь, ни разу не оглянувшись, несмотря на то, что от его взгляда у меня по спине пробежал холодок. К счастью, мне не пришлось беспокоиться о том, что задумал Торин, потому что я была отвлечена новым трепетом в груди и зудом на ладонях.
Такими темпами я сдеру с себя кожу, прежде чем доберусь до своей убогой старой квартиры…
— Ты делаешь ему больно, знаешь ли. — Голос Сисили вывел меня из моего сердитого состояния, когда я была примерно на полпути к городу.
Как, черт возьми, она умудрилась так незаметно подкрасться ко мне? Мне действительно нужно было отвлечься от своих мыслей, пока я не попала в засаду; в последнее время моя самозащита хромала. Один промах мог привести к смертному приговору, а я не хотела доставлять им такого удовольствия.
— Извини?
Даже слабоумный понял, что «извини», произнесенное таким тоном, на самом деле означало: «Что, черт возьми, ты мне только что сказала?»
Однако Сисили, которая, по-видимому, относилась к категории слабоумных, поняла меня буквально и высказалась.
— Я сказала, что ты причиняешь ему боль. Торину. Заставляя его выглядеть слабым перед всеми.
Я расхохоталась еще до того, как она закончила, и этот душераздирающий смех никоим образом не говорил о том, что мне весело. В глазах у меня потемнело; Сисили выбрала действительно неподходящее время, чтобы поднять эту тему. Она выглядела ошарашенной, когда смех замер у меня в горле, и я шагнула к ней. Что бы она ни увидела на моем лице, ее лицо исказилось от ужаса, и, коротко взвизгнув, она развернулась и бросилась прочь, словно у нее загорелся хвост.
Я хотела последовать за ней, но опять же, я не могла причинить боль младшему члену стаи без причины, а ее попытка защитить своего альфу не была причиной. Однако ее слова глубоко задели меня, вызвав все воспоминания о том, как сильно Торин причинял мне боль своими резкими словами и тяжелыми руками, своим пренебрежением и отсутствием защиты от своего отца. Все в этой стае закрывали глаза на то, как Виктор обращался с моей мамой и со мной.
И после этого я должна была стать его альфа-партнером?
Никто из них не заслуживал меня. Возможно, в этом и скрывалась причина моей нынешней проблемы… моей нынешней злости. Я была вожаком стаи, который хотел, чтобы ее не существовало… и я не могла долго притворяться, что играю эту роль наполовину. Как только я докопаюсь до сути этой загадки о моей памяти и о том,
