как к этому относиться — я не знала, так как уже отключилась.
Когда пришла в себя, то не сразу поняла, что лежу в постели между двумя разгоряченными мужскими телами.
Меня неспешно и нежно ласкали в четыре руки и почему-то покачивали, словно на волнах. Но эти покачивания замедлялись.
Постепенно, словно кто-то прибавлял медленно громкость на тв-панели, до меня начало доходить, что ласки я получаю не только снаружи, но и внутри.
Два члена растягивали меня с обеих сторон. Но дискомфорта от этих ощущений я и близко не ощущала, лишь отголоски эйфории, словно я недавно кончила, и правильность ощущений.
Мужчины успокоились, перестав двигаться, и, кажется, задремали, так и оставшись внутри меня.
Мысли текли очень вяло, но я четко ощущала недовольство волчицы.
Ей что-то не нравилось. Она чем-то сильно была недовольна. И вроде бы боль ушла, но всё равно она за что-то переживала. И даже больше — кажется, начинала страдать из-за этого.
Еще и мысленно винила меня.
Вот только в чем? Что я успела сделать не так, если вообще ни черта не помню?
В голове после моего вопроса начали появляться картинки, будто выцветшие кадры из прошлого. Я опять смотрела на себя со стороны.
Видела, как согнулась пополам от боли, вскрикнув, и начала заваливаться на пол. Меня успел подхватить на руки растерянный Тимофей. Он как раз шел следом, держа мою сумку.
Мужчины смачно выругались, причем одновременно.
— Течка, бля… — процедил Матвей и добавил: — Тащи её быстрее в спальню.
И Тимофей бегом рванул на второй этаж, занес меня на кровать, бережно уложил, будто фарфоровую статуэтку, и начал быстро раздевать и сам раздеваться.
Следом зашел Матвей, который почему-то держался за косяк, словно пытался остановиться. Черты его лица заострились, а клыки увеличились.
Мужчина шумно дышал и явно пытался сдерживать оборот. Получалось у него это с большим трудом.
— Почему так сильно? Что за хуйня творится? — прошипел он сильно измененным голосом.
— А я знаю? — зло ответил Тимофей, который уже стянул с себя всю одежду и тоже стоял надо мной, скрутившейся в калачик и поскуливающей от сильной боли.
Открыв зажмуренные глаза, я посмотрела снизу вверх на Тимофея и с мольбой в голосе прошептала:
— Альфа, пожалуйста, помоги.
— Твою ж мать! — рыкнул мужчина. — Что она делает? Почему я не могу ей отказать?
Он растерянно повернул голову к своему брату, словно впервые в жизни столкнулся не с девушкой, а с каким-то опасным монстром.
— Я тоже не могу, — прорычал Матвей, и я увидела, как его руки превратились в лапы, а когтями он смял деревянный косяк, из которого посыпались щепки.
Вот это силища…
Я завороженно смотрела на борозды, что оставляли черные когти Матвея на косяке двери.
— Надо выйти из комнаты, течка должна просто пройти, — выдохнул через силу Тимофей, но с места так и не сдвинулся.
Как только я услышала эти слова, мне стало до ужаса страшно и обидно.
Из моего рта раздался настоящий скулеж, такой жалобный и берущий за душу, что мужчины одновременно повернули ко мне свои светящиеся глаза, и там были только лишь их звери.
Волчица внутри меня обрадовалась. Ведь теперь они точно её не бросят.
Человеческое сознание их практически покинуло, вытиснив звериным. И если бы лежащая на постели девушка обратилась волчицей, то они бы тоже уже завершили свой оборот, но она все еще была человеком, и это останавливало зверей. Они не до конца понимали, что происходит. Точнее, знали, что нужно течной суке, но видели перед собой человека со слишком нежной кожей и боялись причинить еще больший вред.
Они оба нуждались в своей человеческой составляющей.
Я (или она?) потянулась рукой к Тимофею, и зверь надавил на человека, чтобы тот помог волчице, нуждающейся в его помощи, да с такой агрессией, что мужчина не смог устоять. Впервые он не смог справиться со своим зверем.
«Альфа — это не только про власть, альфа — это еще и про защиту. А омега самый слабый член стаи. И если омега просит помощи альфы, альфа не сможет ей отказать. Это голые инстинкты».
Эта фраза прозвучала в моей голове как аксиома. Она не была сказана человеческим языком, скорее на уровне чувств и эмоций.
Ведь именно так разговаривали оборотни, когда не пользовались языком.
И омега, как никто другой, умела говорить на этом древнейшем зверином языке, прося альф о помощи. Она ближе всего была к зверю по инстинктам.
«Ты только альфу можешь попросить о помощи?» — на автомате спросила я, рассматривая выцветшие кадры.
«Любого члена стаи», — пришел мне ответ.
И в моей голове опять появилась картинка о том, как правильно надо просить. Нужно лечь на спину, открыть своё мохнатое пузо и уязвимую шею, а затем очень жалобно поскулить.
«Это выглядит унизительно», — мысленно ответила я ей, скривившись.
«В этом наша сила», — гордо заявила волчица.
«Так чем же ты недовольна?» — удивилась я.
«Этим!»
И в моей голове появилась картинка о том, как мужчины надевают презервативы. И Матвей, и Тимофей.
«Ну слава богам», — выдохнула я от облечения.
Хотя бы в этом плане они голову не потеряли. Детей я не планировала еще лет десять как минимум… Думала, лет в сорок сделаю эко, а может, и в пятьдесят…
Волчица же на моё облечение очень сильно оскорбилась, развернулась попой, махнула хвостом и гордо ушла в темноту.
Всё это я видела в своём воображении.
Кажется, она на меня обиделась.
Или я окончательно сошла с ума, что умудрилась поссориться со своей персональной шизой?
Открыв глаза, я уставилась на лицо спящего оборотня.
Мой взгляд проследовал по его идеальным чертам. Он был очень милым… и это странно.
В кино их вечно показывали супербрутальными здоровенными мужиками с рублеными чертами лица, а передо мной лежал молодой парень, худощавый, жилистый, высокий и похожий на фотомодель. Которого так и хотелось потискать.
Вообще не мой типаж и близко. Я с такими никогда не встречалась и обходила стороной. К ним слишком много девчонок липло.
А еще он совершенно не был похож на волка. Скорее на котика.
Интересно, а второй как выглядит? К сожалению, их лица в моей голове были подернуты дымкой, и я не очень хорошо запомнила мужчин.
Я хотела уже повернуть голову и посмотреть, но ощутила, как мужское достоинство начало увеличиваться прямо внутри меня.
«Кажется, один котик проснулся», — дошло до меня.
Я подняла взгляд и столкнулась с его изучающим и почему-то злым.
— Привет, — пробормотала я. — А…
— Глаза вниз
