Орегон.
* * *
Та самая ночь.
Итан прекрасно помнил, что все зеркала так и остались заперты в одной из комнат особняка. Они покидали родовое гнездо в сильной спешке — невдомёк было возиться с этим старым хламом. Хватало других забот.
Старый хлам — вполне исчерпывающее определение для предметов, утративших всякую ценность. Зеркала были мертвы. Порталы куда-то там больше не открывались, будто магия иссякла, стоило Тени уйти. Размышляя об этом, Итан постепенно пришёл к заключению, что это существо выполняло для него роль некой дифракторной линзы.
Без неё фокус не удавался.
Однако вернувшись спустя десять лет, мужчина обнаружил, что кто-то растащил зеркала по всему особняку и разместил на исконных местах.
Были и другие странности, которые Итан приметил, обшаривая дом и разбираясь с его запущенными коммуникациями:
Камин топили не так давно. В платяном шкафу в спальне его покойной матери откуда-то материализовалась одежда, хотя после похорон Шейн сдал все вещи в какой-то благотворительный фонд. Неизвестные перемыли часть посуды на кухне, а в частности — вычурный фарфоровый чайный сервиз, где недоставало пары чашек. Пол на полу в кабинете покрывала стеклянная крошка, но окна при этом были абсолютно целыми. Слой пыли повсюду лежал такой тонкий, словно кто-то протирал её всего месяц-другой назад. Уж точно не десятилетие.
Если здесь и побывали бездомные, то они оказались на удивление чистоплотными.
Итан испытал смесь тревоги и странного предвкушения, но быстро придушил ложную надежду в зачатке: Джуди была страшной неряхой. Вернись она откуда-то, пока они отсутствовали, уборка — последнее, чем стала бы заниматься его жена.
Но кто тогда?
Приехавшая на Рождество Мелисса была самой подходящей кандидатурой, чтобы поделиться с ней своими наблюдениями. По ней было заметно, что ей и самой не терпится задать Итану три тысячи вопросов, но поговорить при Эрвине они не могли. К счастью, мальчик быстро устал — его силы высосали долгая дорога, изучение закутков очередного дома и праздничная суета.
Итан уложил сына и вернулся к Мэл, рассевшейся в гостиной с коньяком. Она выпивала всё чаще, и он гадал, какого мнения об этом её подопечные. Всё-таки Мелисса верховодила Ковеном ведьм, а не пиратским бригом, чтобы матюгаться через слово и то и дело закладывать за воротник.
Первым она владела в совершенстве.
Во втором тоже поднаторела изрядно: трети бутылки уже как не бывало.
«А ты пей своё мерзкое безалгольное пиво, — мрачно сказал себе мужчина, — и не завидуй».
— Как он? — полюбопытствовала Мэл.
— Лежит и фантазирует о какой-то девочке, — отчитался Итан.
— А не рановато ли ему заниматься рукоблудством?
Верховная ведьма юга пьяно хихикнула.
— Мэл, — возмутился Итан, — ему десять! Он пока понятия обо всём этом не имеет.
— Ну да, ну да, — фыркнула Мелисса, — это ты хочешь так думать. Сам то, поди, куда раньше начал лысого гонять.
В её словах была доля истины, но он всё равно сомневался, что сын занят конкретно тем самым. В случае Эрвина речь шла скорее о возвышенных платонических чувствах. По крайней мере, у мужчины сложилось такое впечатление из его болтовни о той девочке.
Он мысленно вернулся в мягкий полумрак комнаты сына и попытался припомнить, что тот лепетал про свою Милли. Мэнди! А ведь мальчишка неустанно трепался о ней и в дороге, только Итан пропустил всё мимо ушей. Не потому, что ему было плевать на переживания ребёнка и его первую любовь, оставленную в Орегоне.
Он пытался подготовить себя к возвращению в этот дом, населённый целой толпой привидений.
Встреча намечалась не из приятных, но особняк оказался вовсе не так страшен, как Итан себе его представлял.
Спасибо, таинственные опрятные бомжи, что потрудились хоть чуть-чуть привести эту рухлядь в порядок к возвращению хозяев, будто какие-то домовые эльфы!
Вам полагается оставить чаевые?
Монетки, конфеты, молочные зубы или вы принимаете кредитные карты?
Мужчина почти на полном серьёзе размышлял, как бы отблагодарить доброжелательные сущности, смягчившие безрадостное ощущение от царящей в особняке разрухи.
— Итан, — окликнула его Мелисса, — лучше скажи, почему мы здесь? Ты же терпеть не можешь этот дом, и все эти годы упорно делал вид, что он не существует.
— Надо бы его продать, — ответил он, и это была чистейшая правда.
После визита «бабули-вампирши» Итан стал готовиться к самому худшему: им предстояло бежать далеко, как никогда прежде, и спрятаться надёжнее, чем участники программы защиты свидетелей. Без сомнения, для этого понадобятся деньги. Большая куча денег и новые документы.
Дом стоит немало, как-никак, он — часть исторического наследия штата.
Вряд ли они с Эрвином когда-то сюда снова вернутся — и в особняк, и в Салем, и, возможно, в страну.
Мельбурн — это же Австралия, верно? Может, туда и податься?
Или лучше в Азию, чтобы уж наверняка?
Увы, Итан не мог посвятить в свои планы ни Мэл, ни отца. Любой, кому будет известно их новое местоположение, окажется под прицелом. Так что лимит откровенности со старой подругой был исчерпан.
Дальше в дело пошло старое-доброе враньё.
— Прошло десять лет, — сказал Итан, — подожду немного, и продавать будет нечего. Особняк просто развалится, он и так уже изрядно обветшал.
— Конечно-конечно, — издевательски протянула Мелисса и ткнула в него пальцем. — Врёшь и не краснеешь, Ит. Я прекрасно знаю, почему мы здесь. Потому что прошло десять лет, и ты решил, что она вернётся…
«Только не это!» — взвыл он про себя. Пришлось потратить массу душевных сил, чтобы голос звучал твёрдо и не дрогнул:
— Нет.
— Да! Сколько ты собираешься ждать⁉ Она может быть мертва, может спокойненько жить себе в другом мире! Хотела бы — давно вас нашла.
В такие моменты у него всегда возникало желание оттаскать чертовку-Мэл за волосы, как в далёком детстве. Итану стало жаль, что они давно выросли, и им не престало так себя вести. Хорошенький будет Эрвину пример, если, спустившись попить воды, он обнаружит отца и тётку, сцепившихся не на жизнь, а на смерть?
Но кто просил Мелиссу касаться запретной темы?
Даже наедине с собой Итан старался об этом не думать. Пусть от прежнего месива чувств — злости, обиды, разочарования, тоски — и остались лишь горечь утраты и тупая боль между рёбер. Он повзрослел, перебесился, выгорел, стал иначе смотреть на вещи, полностью посвятив себя безопасной рутине, но здесь, в этом доме, в полумраке гостиной будто снова стал прежним собой.
Уязвимым потерянным мальчишкой.
Что же…
Вот и наступил подходящий момент, чтобы всё прояснить.
— Ладно, — согласился Итан, — ты права. Но, знаешь, когда мы только приехали, мне показалось, что здесь
