На кровавых крыльях - Брайер Болейн

— О, у меня впереди куча драк, — я сжала кулаки, едва сдерживая желание прямо сейчас заехать ему в челюсть.

Он издевательски рассмеялся:

— Ну разумеется. А делать-то ты хоть что-то умеешь полезное?

Я промолчала. Пусть этот индюк сам всё выясняет.

Он пожал плечами:

— Завтра я скажу Риган, чтобы она показала тебе замок. Введёт тебя в курс дела.

Я чуть не поперхнулась:

— Риган?! Эта девка в фиолетовом шмоте, которая едва не выколола мне глаза взглядом?

Он усмехнулся:

— Она сделает всё, что я прикажу. Вот увидишь. Она спит и видит, как угодить моему дяде. Вы нужны друг другу, так что скоро станете лучшими подружками.

— Сильно сомневаюсь, — пробормотала я.

Хотя в глубине души я надеялась на чудо. Иметь хоть одного союзника в этом гадюшнике было бы неплохо. Но я сильно сомневалась, что девица, у которой я, по её мнению, увела мужа (или заставила делиться), внезапно воспылает ко мне нежной дружбой.

Похоже, лимит разговоров был исчерпан. Блейк снова прибавил шагу. Я двинулась за ним, принципиально не прося его притормозить и едва поспевая за его гигантскими шагами. Он практически тащил меня по коридорам, воровато оглядываясь за углы, словно боялся, что нас застукают вместе.

Пару раз нам попадались местные: то студент с охапкой книг, то преподаватель со стопкой пергаментов. Стоило им пересечься взглядом с Блейком, как тот врубал такой свирепый режим, что несчастные буквально испарялись с нашего пути.

По ходу этой бешеной экскурсии я успела заметить трапезную — огромный каменный мешок с рядами длинных деревянных столов и лавок.

— Есть будешь тут, — бросил Блейк, увлекая меня дальше.

— А ты? — это была ирония, но он внезапно затормозил.

— Я тоже ем обычную еду. Мы не питаемся исключительно кровью, если ты не знала.

— Представь себе, не знала, — огрызнулась я. — Я вообще ничего не знаю о вас, упырях.

— Может, пора перестать видеть в нас чудовищ и взглянуть на нас так, как нас видит вся Санграта? — его глаза опасно сузились.

— И как же? Как на богов? Или героев?

Он самодовольно ухмыльнулся:

— Именно так.

— Я не понимаю, — отрезала я. — Вы же буквально паразитируете на собственном народе. Называете нас рождёнными мором, но без нас вы загнётесь, так? Откуда ещё вы берёте кровь?

Он весь подобрался от злости:

— Ты понятия не имеешь о наших традициях и о том, как мы пьём кровь. Некоторые из нас… — он осёкся и раздражённо мотнул колыхающейся гривой волос. — Знаешь что? Забудь. Просвещать я тебя не обязан

.

— Некоторые — это что? — не унималась я. — Мне правда интересно.

— Ну ещё бы, Пендрагон. Но знаешь, я только что понял одну вещь, которую мой дорогой дядя Виктор явно упустил из виду, — он холодно оскалился и резко наклонился ко мне — так близко, что я почувствовала его дыхание. И его запах. Свежие зелёные яблоки. Ублюдок был кровососом, но от него пахло фруктовым садом. Полнейший бред.

— И что же это? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я силой заставила себя не отступить назад.

— Эта школа заботится только о своих. И ты права: ты не одна из нас и никогда ей не станешь. Мне вообще не о чем париться. У тебя просто не будет времени опозорить меня, потому что Кровокрыл быстро отсеивает слабых. Сомневаюсь, что ты протянешь здесь хотя бы семестр. Сколько бы тебе ни помогали, ты с треском провалишься и сдохнешь. А я буду стоять в сторонке и наслаждаться зрелищем. Переживаешь из-за постели? Думаешь, я реально замараю свою чистокровную родословную тобой? — он запрокинул голову и издевательски расхохотался. — Завтра сама всё поймёшь. Ну а пока… — он указал рукой на стену. — Твоя конура.

Прежде чем я успела выдать ему достойный ответ, он просто растворился в темноте. Свернул за угол и исчез, только его чёрный плащ взметнулся, как грёбаные крылья летучей мыши.

Я уставилась на дверь, перед которой он меня бросил. Тяжёлый тёмный дуб, железная ручка в форме слезы — точь-в-точь как клеймо на моём запястье.

Секунду я колебалась, думая, стоит ли стучать. Потом расправила плечи, толкнула дверь и вошла.

Изнутри сразу донёсся гул голосов. Я внутренне напряглась, но заставила себя пройти внутрь. Если коридор был мрачным и тёмным, то эта комната оказалась огромной, с высокими пещерными потолками, залитая тёплым светом. На стенах в железных кованых подсвечниках и на массивных люстрах горели сотни свечей. Их пламя отражалось в глубоких сапфирово-синих портьерах, украшавших огромные арочные окна. За ромбовидными стёклами шумело море и догорал закат.

По всей комнате уютными группами стояли мягкие кресла и диваны в сине-серебряных тонах. Пол устилали роскошные ковры с узорами, напоминающими серые и голубые вихри. В огромном камине весело трещали дрова, а на каминной полке высились стопки книг и оплывшие воском подсвечники. Вдоль другой стены тянулись массивные стеллажи, забитые старинными томами и пыльными свитками. В самом центре стоял круглый стол, заваленный пергаментом, перьями и чернильницами.

И повсюду были студенты. Кто-то читал в кресле, кто-то яростно строчил пером за столом, кто-то валялся у камина, лениво болтая.

Стоило мне переступить порог, как гул начал стихать. Уже второй раз за день все взгляды в помещении скрестились на мне. Сердце бешено заколотилось, но я упрямо шла вперёд, и мои шаги гулко отдавались в наступившей тишине.

Чёрт. И куда мне теперь приткнуться?

— Медра! Медра Пендрагон! Сюда, поднимайся!

Я резко вскинула голову. Наверху, на каменной лестнице, стояла темноволосая девчонка и активно махала мне рукой, перевесившись через перила. Она была миниатюрной, худенькой, с длинной идеальной чёрной косой, перевязанной голубой лентой. Очки в чёрной оправе делали её карие глаза круглыми, как у совы. Лицо выражало абсолютное спокойствие, словно она вообще не замечала той гробовой тишины, которую вызвало моё появление.

— Иди сюда, — позвала она. — Я всё покажу.

На ней был такой же чёрный плащ, как у Блейка, а под ним — синий пуловер и серая юбка до колен. Выглядела она как типичная зубрилка. Интересно, к какому классу она относится?

Я медленно поднялась к ней, разглядывая нашивку на её плаще. Четыре золотых дракона, переплетаясь, образовывали круглую эмблему с надписью по краю.

— «Кровь и пламя цветов», — прочитала я вслух.

— Это герб и девиз Кровавого Крыла, — пояснила девчонка. В её голосе чувствовалась собранность человека с хорошими мозгами. — Означает: «Пусть процветают кровь и пламя». Написано на классическом сангратском. Ты его, наверное, не знаешь.

Я мысленно удивилась, но промолчала. То, что она назвала классическим