в руки какую-то папку, параллельно объясняя что-то, и вздрагивает, натыкаясь на смотрящий прямо на неё немигающий тёмный взгляд. Она чувствует, как учащается отдающийся в ушах пульс, и спешит разорвать зрительный контакт, почти что в панике торопясь к стеклянным дверям выхода.
Вице-президент? Серьёзно? Чёрт, как можно было так вляпаться? Подрагивающими пальцами, Лючжи открывает на телефоне приложение, вызывая такси, и старается отойти в сторону от главного входа. Чтобы снова не пересечься с тем, кто, вполне вероятно, теперь может её уволить. В голове протестом тут же мелькает мысль, что вообще-то она не сделала ничего, за что её можно было бы уволить. Нагрубила начальнику? Да, возможно, такое поведение можно было принять за грубость, но ведь это была естественная реакция, когда встреченный тобой в лифте незнакомец начинает себя странно и навязчиво вести. Разве начальники ни с того ни с сего присылают тебе ассортимент целой пекарни после мимолётной встречи в лифте? Да кто вообще так делает? Чёртов Ван Иян.
Лючжи делает глубокий вдох, наблюдает, как в стороне из дверей главного входа выходят Ван Иян с тем самым спешащим к нему у лифта мужчиной, как они садятся в ждущую их машину и как она трогается с места, скрываясь за поворотом, и чувствует, как весь пыл угасает. Это было простое недопонимание и только. Успокаиваясь, Лючжи садится в подъезжающее такси и откидывается на спинку сидения, переключая мысли на ожидающие её дома бытовые дела. Не считая инцидента с Ван Ияном, можно сказать, что день был неплохим, а сама она успешно освоилась на новом месте.
Доезжая до ближайшего к дому магазину, Лючжи просит высадить её напротив входа, вспоминая, что нужно купить продукты к ужину. Домой она идёт пешком, решая немного остудить голову и наслаждаясь вечерней прохладой, ощущающейся настоящим спасением после изнурительного жаркого дня. Доходя до своего дома, Лючжи поднимается по ступеням, толкает створки ворот и чувствует облегчение, переступая порог и заходя во внутренний двор.
Остаток вечера она посвящает делам по дому, засыпая, когда на небе начинают зажигаться первые звёзды, чтобы вновь погрузиться в являющийся ей по ночам красочный и оставляющий после себя чувство умиротворённости и лёгкости мир. Просыпаясь утром, Лючжи помнит, как гуляла по бескрайнему полю, как молодая мягкая трава щекотала её босые ноги, а где-то совсем рядом раздавалось журчание холодного ручья. Она окуналась в прозрачную воду, под которой, ловко извиваясь, проплывали рыбы, и пыталась поймать хоть одну из них, а потом со счастливой улыбкой бежала показывать свою добычу кому-то, чьё лицо было скрыто отбрасываемой деревьями тенью.
Вспоминая свой сон и лелея в памяти ощущения ласкового ветра в волосах, Лючжи умывается, готовит завтрак и неспешно собирается на работу. Вчерашняя странная встреча с неприветливым Ван Ияном уже не вспоминалась, а в голове складывались в список рабочие задачи на сегодняшний день. Выходя за ворота дома, она вызывает такси и, с улыбкой щурясь слепящему глаза сквозь стекло машины солнцу, доезжает до офиса. Поднимаясь на свой этаж в пустом лифте, Лючжи заходит в приёмную, приветливо улыбается уже сидящему на своём рабочем месте Ян Цзаю и проверяет утреннюю почту, где находит письмо с приглашением на ежегодный благотворительный вечер, который устраивала их компания.
Сяо Лючжи всегда любила официальные мероприятия, где была возможность получше познакомиться с коллегами и руководством, и этот раз не должен был стать исключением. Усаживаясь за свой стол, она включает рабочую программу и как никогда воодушевлённая принимается за дела, чувствуя внутренние силы справиться с любой задачей. Вчерашний день закончился странно, сегодняшний же обещал быть куда более спокойным. Когда спустя некоторое время Ян Цзай передаёт ей картонный стаканчик с кофе, на котором маркером было написано короткое: «извини», и небольшой пакетик из пекарни с круассаном внутри, Лючжи не сдерживает смешка, прикладывая ладонь ко лбу. Чёртов Ван Иян.
Глава 3
Тупая, облизывающая всё тело боль, отдающаяся в каждой клеточке, и режущий глаза свет, ледяной молнией пронизывающий сознание. В голове рваными образами всплывают недавние события, а где-то под рёбрами начинает замирать сердце. Последнее, что возникает в памяти — обжигающая волна боли от пронзающего живот насквозь меча, с которого тёмными ошмётками срывалась, окропляя землю, собственная кровь. Рука непроизвольно тянется к тому месту, где ещё недавно торчало лезвие, находя там слабо завязанные тесёмки нижней рубахи, под которой чувствовались края плотной повязки. Голова ощущается чугунной, а в висках пульсирует боль, воскрешая в памяти обрывчатое воспоминание, как её тело неподвижной массой срывается вниз с обрыва, растворяясь в спасительной тьме.
Лючжи прислушивается к ощущениям, силясь понять, что произошло, не сдерживает болезненного стона, смотрит на свои руки и укрытое до пояса тело, шевелит под тканью одеяла ногами, морщась от глухой вспышки боли, и пытается сконцентрироваться хоть на чём-то вокруг себя. Зрение подводит, выцепляя лишь расплывчатые очертания предметов, и Лючжи неуклюже шевелится, не сдерживая тихого болезненного звука. Живот ощущался обжигающей лавой, а перевязанная рана ныла. Лючжи осторожно отгибает край одеяла и распахивает полы нижней рубахи, натыкаясь взглядом на плотные повязки на животе, на которых проступали багряные пятна крови. Откуда у неё эта рана? Что вообще произошло? Лючжи зажмуривается, ощущает новую волну сковывающей всё тело боли и обессиленно откидывается на подушки.
Просыпаясь с тихим болезненным стоном, Лючжи не сразу понимает, где она. Взгляд цепляется за белый потолок, торшер в углу, шторы на окнах и пляшущие на стенах в предрассветных сумерках тени. Она была в своей кровати, живая и здоровая. Выдыхая, Лючжи проводит рукой по взмокшему лбу и чувствует неприятную сухость во рту, словно не пила несколько дней — так бывало, когда она сильно нервничала. Что это был за сон? Почему ей казалось, что она ранена? Лючжи с волнением откидывает одеяло и прикасается ладонью к своему животу, ощупывая его: ни намёка на боль или рану. Это был просто сон. Один из тех, что снились ей вот уже которую ночь, с самого переезда сюда. Обычно в этих снах она гуляла по полям, лесам и улицам какого-то древнего города, ощущая умиротворение и радость и просыпаясь утром выспавшейся и полной сил. Сегодняшний же сон отличался от всех предыдущих: в нём ей было тревожно. Впервые в своём сне Лючжи испытала боль, почти поверив в реальность своей раны.
Шумно выдыхая и сбрасывая с себя остатки сна, она вылезает из постели, идёт на кухню, выпивает стакан воды и выходит на террасу, жадно вдыхая свежий воздух. Прохладный ветер остужает,
