Наконец я запеленговал чёткий ментальный узел — свежее, дико важное для неё воспоминание. Пульс махом подскочил, пока я разворачивал этот кадр.
Я смотрел на мир глазами самой Пендрагон. Прямо передо мной изящная женщина с зеркально-серебряными волосами сошлась в смертоносном клинче с каким-то бойцом. Мужчина… нет, это был ни разу не человек. Фигура кожей напоминала Высшего вампира, но его аура была принципиально иной. От него волнами исходила колоссальная, первобытная мощь. Всё его существо буквально вибрировало от неизвестного типа энергии, природу которой я не мог уловить.
Сереброволосая воительница рубилась с ним с запредельной, фанатичной страстью. Настоящий берсерк. Дикая, необузданная сила. Неукротимое пламя. По моей спине промчался отчётливый ледяной пот — эта баба своими повадками до безумия напоминала мне саму Пендрагон. Вот только стиль её боя и траектории ударов меча были за гранью всего, что мне доводилось видеть в хрониках Санграты.
Пока я заворожённо наблюдал за этим поединком, мой радар засёк ещё одного участника сцены. Чуть поодаль, намертво застыв на месте, за битвой пристально следил темноволосый мужчина с залитым свежей кровью лицом. Вдруг он медленно повернул голову и зафиксировал взгляд точно на Пендрагон. На его лице проступила такая дикая, удушающая концентрация эмоций, что у меня внутри всё скрутило в тугой узел. Он смотрел на неё так… будто эта девка была для него центром вселенной. Единственным смыслом жить. В его глазах горела чистокровная, неистовая любовь.
Мои кулаки сами собой сжались до белизны суставов. В груди диким, болезненным пожаром вспыхнула ядовитая, острая ревность. Наотмашь.
Кто, чёрт возьми, этот ублюдок?! И что он делает в её мыслях?!
Мне жизненно необходимо было расколоть эту тайну. Я обязан был копать глубже, сорвать замки с её секретов и узнать, кто этот смертный и какого хрена он смеет так на неё пялиться!
Но в следующую долю секунды из ниоткуда прямо в моей черепной коробке раскатистым эхом громыхнул чужой голос. Женский баритон. Почтенный, властный и запредельно сильный. В её интонации сквозила ленивая ухмылка, но я чётко уловил опасные, стальные нотки.
— Тсс… притихни, мальчик, — приторно промурлыкала она прямо у меня в мозгу. — Тебе сюда вход заказан, мелкий кровосос.
Я буквально оцепенел от шока. Это был ни разу не голос Пендрагон. В её разуме прятался кто-то ещё. Посторонний пассажир колоссальной мощности.
Прежде чем я успел хоть как-то среагировать и выстроить защиту, меня накрыло мощнейшим ментальным импульсом. Словно невидимая титаническая длань бесцеремонно сгребла мою магию в охапку и с силой вышвырнула вон из её черепушки.
Я испуганно отшатнулся назад, дезориентированно моргая и со всего размаху впечатавшись спиной в дубовую панель двери.
Но не успел я вернуть контроль над собственным телом, как до меня допёрло кое-что ещё — кое-что по-настоящему жуткое и противоестественное. Пендрагон даже не шелохнулась. Девчонка продолжала неподвижно стоять напротив, её глаза были намертво закрыты, а брови сосредоточенно сведены к переносице.
И в эту секунду я физически ощутил это.
Она просочилась сквозь мои фильтры. Она была внутри моей собственной головы.
Сердце испуганной птицей забилось о рёбра, когда я почувствовал чужую, холодную фейрийскую ауру, которая уверенным маршем лавировала по самым сокровенным секторам моего сознания. По канонам Санграты это было технически невозможно! Пендрагон блайтборн, она в принципе не владела техникой Рабской сети! Смертные физически не способны овладеть ментальным взломом Высокородных!
Но хрен там плавал — эта рыжая бестия преспокойно гуляла по моим мыслям, вскрывая тайники, где ей вообще нечего было делать.
ГЛАВА 28 — МЕДРА
«Какого хрена ты творишь?!» — мысленно зашипела я на мать.
«Угощаю этого индюка его же собственным лекарством, доченька, — весело отозвалась Оркадес. — Ну же, не прикидывайся святой. Ты сама этого хотела. Наглец получил ровно то, что заслужил».
«Но как?! Как ты вообще умудряешься это проворачивать? Я понятия не имела, что ты способна на такие ментальные фокусы!»
«Если честно — я тоже не знала, — хмыкнула она. — По крайней мере, не в этом мире. Не с местными тварями. И уж точно не из моего… весьма специфического положения безбилетника в твоей черепушке».
Мать бесцеремонно использовала меня. Использовала моё тело и мои магические каналы как таран, чтобы выпотрошить Блейка Дракхэрроу. По идее, я должна была впасть в тотальный ступор, ужаснуться или как минимум устроить ей истерику. И если честно, все эти три эмоции разом накрыли меня с головой. Но параллельно с ужасом я… позволяла ей это делать. Я не заблокировала Щит. Как катарсис, месть была слишком сладкой.
«Если ты способна на такие трюки, какого хрена ты сидела как мышь под веником, когда этот гад ломал мои стены две недели назад?!» — мысленно возмутилась я.
Но Оркадес мой выпад технично проигнорировала.
«Любопытно… — задумчиво протянула она секунду спустя. — Дико любопытно, Медра».
«Что там? Что ты там раскопала?» — потребовала я ответа.
«Смотри сама. Наслаждайся зрелищем».
И она без предупреждения швырнула меня в эпицентр его мыслей. Будто силой прижала моё лицо к его оголённому разуму. Мир вокруг резко накренился, уходя из-под ног.
Я физически ощущала, как моя покойная матушка бесцеремонно ковыряется в сознании Блейка, словно небрежная хозяйка, перебирающая старый хлам в сундуках на чердаке. Никакого изящества или точечного контроля, которому меня учил Родригес — Оркадес просто с ноги вышибала двери в его воспоминания и ныряла на самую глубину.
Чужие образы, обрывки мыслей и концентрированные эмоции закружились вокруг меня бешеной центрифугой. Торжествуя, мамуля швыряла в меня этими кадрами, как трофеями.
Лавина чужих чувств. Первым накатил такой мощный, обжигающий поток первобытной ярости, что меня едва не размазало по ментальному полу. Но это был ни разу не деструктивный гнев вампира. Всё оказалось куда глубже и трагичнее. Я кожей прочувствовала глухое, удушающее горе Блейка, его дикую внутреннюю боль от того, что система вынудила его собственноручно уничтожить Корегона Фири. Я захлебнулась в этой тошнотворной смеси из ярости и осознания тотального предательства со стороны единственного друга.
И под всем этим колоссальным пластом боли обнаружилось кое-что ещё. Бешенство Блейка, направленное лично на меня. Дикое, концентрированное. Настолько мощное, что у меня дыхание перехватило.
Вдруг эмоции лопнули, уплывая, как песок сквозь пальцы, и на поверхность всплыло новое, чистое воспоминание.
Картинка смягчилась. Разум Блейка мгновенно успокоился, став безмятежным, как море после затяжного шторма. Я моргнула и обнаружила, что стою прямо рядом с ним на песчаном пляже у кромки прибоя.
Здесь он был совсем пацаном. На вид — лет восемнадцать, не больше. Лицо
