меня две замечательные новости, — негромко, боясь разбудить сына, сообщила Риченда, спеша поделиться новостями.
Час назад доставили сразу два письма: одно от Марианны, другое от Айрис.
Сестре нравилось при дворе, она стала любимой фрейлиной Её Величества Юлии. «Один Создатель ведает, о чём эти двое могут без устали болтать и смеяться», — писала Риченде патронесса Айрис — Ангелика Придд.
В письмах же самой Айрис всё чаще упоминалось имя старшего сына Ангелики — Валентина, ставшего после скоропостижной смерти отца герцогом и главой Дома Волн. По всему следовало, что сестренка Айри, кажется, влюбилась.
Выбор сестры Риченду не мог не радовать. Валентин Придд казался ей очень достойным молодым человеком. Она помнила тот вечер в загородной Тарнике, когда Валентин, заметив её слёзы, сначала предложил ей платок, а потом рассказал Рокэ, что видел Риченду в парке. Рокэ тоже был весьма высокого мнения о молодом полковнике, пророча ему блестящую военную карьеру и едва ли не должность Первого маршала в будущем.
— Пришло письмо из Эпинэ. Марианна третьего дня родила девочку. Они назвали её Риченда.
После того как Фердинанд Оллар подписал прошение о разводе Коко, Марианна и Робер обвенчались. Это было по-семейному тихое торжество.
После короткого медового месяца Робер вернулся на службу и теперь метался между Эпинэ и Олларией, потому что Марианна решила остаться в Эпинэ, предпочтя столичной жизни тишину и размеренность провинции. Все её переживания относительно того, как примет её свекровь, оказались напрасными. Жозина относилась к невестке, как к дочери. Она говорила, что Марианна вернула в их дом радость. Особенно после рождения внука Раймона. И вот теперь внучка.
— Хм… — многозначительно хмыкнул Рокэ, поведя бровью. — Герцогиня Риченда Эпинэ. Тебе нравится, как это звучит? — без тени улыбки поинтересовался он, а у самого в глазах заплясали смешинки, которые совсем не вязались с серьёзными нотками в голосе и выдавали Рокэ с головой.
Со временем их чувство юмора наконец взаимонастроилось, чему Риченда искренне радовалась. Они постоянно подшучивали друг над другом, получая удовольствие и ощущение беспрестанного флирта от этих лёгких словесных пикировок без недоверия и ревности.
— Герцогиня Риченда Алва мне нравится значительно больше, — ответила Риченда, и Рокэ улыбнулся, подхватил её руку, и его губы нежно прикоснулись к её ладони.
Риченда улыбнулась в ответ. Она любила в нём всё: ум, нрав, душу, тело. Она восхищалась мужем, с ним можно было говорить на любую тему, а уж умение видеть детали, делать правильные выводы и принимать верные решения не могло идти ни в какое сравнение ни с одним знакомым ей человеком. А ещё он был прекрасным отцом.
Риченда подозревала, что это будет именно так, но одно дело предполагать, а совсем другое — получить прямое доказательство.
Она слышала, что мужчины обычно не проявляют интереса к младенцам. Дети, в особенности сыновья, становятся им интересны, когда их уже можно чему-то учить, но Рокэ опровергал это расхожее мнение, он был внимательным и заботливым отцом.
— А знаешь… — Рокэ задумчиво посмотрел на сына. — Может быть, лет через двадцать другие Ро и Дана всё-таки будут вместе.
— Давай мы позволим им самим решать? Лучше подумай о том, как мы назовем нашу дочь.
Призывая мужа к тишине, Риченда предупреждающе поднесла палец к губам.
Они отошли от колыбели ближе к окну, за которым садилось яркое солнце, его пурпурные лучи расцвечивали рубинами пенистые гребни волн.
— Я же говорила, что новости две, — улыбнувшись, Риченда положила руку на свой пока ещё плоский живот.
— Почему ты думаешь, что это будет девочка? — спросил Рокэ. Его руки сомкнулись вокруг её талии, привлекая к себе.
— Просто чувствую, — пожав плечами, ответила Риченда.
Семь месяцев спустя оказалось, что она ошиблась. Но лишь наполовину. Девочек родилось две. Юных герцогинь назвали Лионелла и Эмилия.
Конец.
