родов.
– Я правил этими землями тысячу лет! – Оберон шагнул вперёд, руки сжались в кулаки. – Я…
– Король Лета? – Нортан усмехнулся, качая головой. – Смелая ложь, смертный. Очень смелая.
Оберон задыхался, но всё ещё смотрел на него с яростью в глазах.
– Я… Король… Оберон…
Нортан расхохотался. Грубо, издевательски. Остальные подхватили смех – грязный, злой, насмешливый.
– Король Оберон?! – Нортан похлопал в ладоши. – Король Оберон жив-здоров и правит в Летнем Дворе, как и положено! Да, были слухи, что он пропал на пару месяцев, но на последнем празднике Солнцестояния он был живее всех живых! Танцевал, пил, трахал наложниц…
Он наклонился ближе к Оберону, янтарный глаз блеснул издевательски:
– А ты… ты просто жалкий смертный, который решил прикинуться королём. Плохая идея, дружок. Очень плохая.
Оберон застыл. Лицо побледнело ещё сильнее. Губы приоткрылись, но слов не последовало.
Он смотрел на Нортана так, словно тот только что ударил его ножом в живот.
– Что? – выдохнул он хрипло. – Что ты сказал?
– Я сказал, что Король Лета жив, – повторил Нортан медленно, словно объясняя ребёнку. – И правит. Как всегда. Так что твоя маленькая игра в короля закончилась.
Оберон молчал. Смотрел на него широко распахнутыми глазами. Шок. Непонимание. Ужас.
– Я СТОЮ ЗДЕСЬ! – голос Оберона взорвался – такой яростью, такой болью, что воздух задрожал.
Трава под его ногами вспыхнула – внезапно, ярко – золотым сиянием. Свет разлился по поляне, окрасил деревья, лица фейри.
Тепло ударило волной.
Несколько фейри отшатнулись, прикрыли глаза.
– Я ЖИВ! – Оберон задыхался, золотые глаза горели. – Земля узнала меня! Ты видишь это?!
Нортан нахмурился, посмотрел на светящуюся траву вокруг – задумчиво, настороженно. Потом покачал головой:
– Может, ты действительно веришь, что ты король. Может, кто-то вложил эту мысль в твою голову. Гламур, заклятие, иллюзия. – Пауза. – Но это не делает тебя им.
– Тогда сразись со мной! – Оберон шагнул вперёд, раскинув руки. – Один на один! Если ты не трус! Если у тебя есть хоть капля чести!
Нортан усмехнулся:
– Честь? – он покачал головой. – У меня нет чести, приятель. Я разбойник. Я убиваю, ворую, продаю. Честь – роскошь, которую я не могу себе позволить.
– Значит, ты трус, – Оберон прорычал это с такой презрением, что несколько бандитов за спиной Нортана зашипели, потянулись к оружию. – Падаль, которая нападает только стаей. Которая прячется за спинами своих людей. Которая боится сразиться лицом к лицу.
Нортан замер. Янтарный глаз сузился.
– Осторожнее со словами, приятель.
– Или что? – Оберон усмехнулся – холодно, жёстко. – Ты прикажешь своим людям меня убить? Докажешь, что я прав? Что ты – трусливая крыса, неспособная сразиться сам?
Воздух наэлектризовался. Напряжение стало почти осязаемым.
Несколько бандитов переглянулись. Один из них шагнул вперёд:
– Нортан, позволь мне…
– Стоять, – Нортан поднял руку, не отрывая взгляда от Оберона. – Никто не двигается.
Он медленно подошёл к Оберону – близко, почти вплотную. Янтарный глаз изучал его лицо – долго, внимательно.
Потом усмехнулся:
– Ты храбрый. Глупый, но храбрый. – Он покачал головой. – Но храбрость не делает тебя королём. И не спасёт тебя от того, что будет дальше.
Он повернулся к своим людям:
– Свяжите их обоих. Тащите в лагерь. – Пауза. – Завтра на рассвете выдвигаемся в Элтариан. На торги. – Янтарный глаз блеснул жадностью. – Эти двое и то, что у них в сумке, принесут нам целое состояние на аукционе Летнего Города.
Фейри двинулись вперёд.
Оберон взревел от ярости, боли и отчаяния и бросился на Нортона.
Три шага. Четыре. Руки вытянуты, готовые схватить за горло, сломать, разорвать., но воздух изменился мгновенно и резко. Стал тяжёлым, давящим, словно невидимая стена обрушилась на грудь, выдавливая кислород из лёгких.
Оберон споткнулся и схватился за горло. Глаза широко распахнулись, рот открылся в беззвучном крике. Он пытался вдохнуть, но не мог. Лицо побледнело, вены вздулись на шее. Ноги подкосились.
Он рухнул навзничь на траву. Спина ударилась о землю, голова откинулась назад. Он задыхался, хватал ртом воздух, но магия не отпускала.
– Оберон! – я бросилась к нему, но кто-то схватил меня сзади за руки сильно и больно.
Я дёрнулась, попыталась вырваться – бесполезно. Железная хватка.
Мои рука потянулась к пистолету. Второй фейри перехватил моё запястье, выкрутил причиняя болью.
– Тихо, красавица, – прошипел он мне на ухо. Дыхание горячее, вонючее – гнилые зубы и эль. – Не сопротивляйся.
Кто-то попытался выхватить пистолет из-за пояса – и с шипением отдёрнул руку, потряс пальцами:
– Тьма! Железо!
– Оставьте его, – бросил Нортан, даже не глядя. – Смертное оружие. Бесполезное здесь.
Пистолет остался лежать на траве – холодный, мёртвый металл, к которому никто из фейри не осмелился прикоснуться.
Нортан подошёл к Оберону, присел на корточки:
– Если бы ты был Королём Лета, моя магия не тронула бы тебя, – сказал он просто, без злости. – Королевская кровь защищает от низших чар. Абсолютно. Инстинктивно. – Он постучал пальцем по лбу Оберона. – А ты упал, как обычный смертный. Потому что ты им и являешься.
Оберон попытался встать, задыхаясь. Магия прижала сильнее. Лицо посинело. Вены вздулись. Глаза закатились.
Нортан щёлкнул пальцами.
Магия отпустила.
Оберон рухнул на бок, хватая воздух – жадно, хрипло, болезненно. Кашель сотрясал грудь.
– Не хочу, чтобы ты умер раньше времени, – сказал Нортан просто. – На аукционе тебя хотят живым.
Нортан выпрямился, вздохнул:
– Жаль. На секунду я почти поверил.
Он обернулся ко мне:
– Свяжите её.
Я заорала и рванулась вперёд. Дёрнулась всем телом, извернулась, высвободила правую руку и вцепилась ногтями в лицо ближайшего фейри.
Впилась в кожу. Царапала. Раздирала. Он взревел, попытался оторвать меня, но я надавила сильнее – ногти прорезали плоть до крови.
Тёплая, липкая она хлынула из борозд на его щеке.
Он схватил мою руку и оторвал с такой силой, что в плече что-то хрустнуло. Под ногтями остались куски кожи.
– Сука! Она чуть глаз не выцарапала!
Другой попытался схватить мою ногу. Я резко выпрямила колено и ударила его в пах. Он взвыл и согнулся пополам.
Грубый смех раздался со всех сторон.
– Смотрите-ка! Маленькая смертная дерётся!
– Как загнанная крыса!
Они насмехались, словно это была игра. Коты, загнавшие мышь в угол.
Один шагнул ближе, протянул
