другу. Такие, что громче любых слов.
Он разрывает поцелуй и смотрит на меня так, как на меня смотрят только мои аскадцы. С жаждой. С потребностью настолько глубокой и сильной, что я готова сдаться… а они — положить мир к моим ногам.
— Я никогда не отпущу тебя, — яростно произносит он.
А я поворачиваю голову к обрыву и поднимаю руки.
Больше я не держусь.
Я открываюсь.
Я показываю, что верю. Что хочу верить. И готова даже на такое.
И под ещё один раскат грома мы смотрим друг на друга, будто заново знакомимся.
Он проводит рукой от моей шеи вниз, посередине. Не ласкает — очерчивает. Будто проводит границу. Будто утверждает, что я его в любом понимании.
А я обнимаю его за шею и ухмыляюсь.
— Может, я тоже хочу, — игриво произношу, когда он замедляется.
— И чего же хочет моя богиня? — спрашивает он, ухмыляясь.
— Оказаться сверху, — шепчу и смеюсь, когда молния ударяет ещё ближе к нам.
— Неповторима, — смеётся в ответ Алрик и подхватывает меня под попку, унося дальше от ограждения.
И мы ложимся, как я и хотела. Он на полу, а я сверху.
Глажу его грудь рукой, очерчивая мускулы, будто заново знакомлюсь. Почему-то сейчас каждое прикосновение кажется другим. Сейчас мы будто впервые открываемся друг перед другом.
Он смотрит мне в глаза и ждёт, хотя я вижу, как горит внутри, как сдерживается. А я медленно поднимаюсь… и сама сажусь на его член, принимая, под наши протяжные, хриплые стоны.
— Я не буду постоянно под тобой, — ставлю условие, чуть нагнувшись, сжимаю его горло рукой.
И не жду ответа, а вместо этого запрокидываю голову назад и начинаю двигаться. Быстрее. Ещё. Ещё. Я заявляю свои права, веду, задаю ритм, а он толчками принимает их, подстраивается, но не сдаёт позиции.
И пока внизу живота уже вихрь жара образовывается, с неба на нас начинают падать снежинки. Они охлаждают разгорячённую кожу, тают на ней, скатываются, щекочут.
Будто напоминают, что мы ещё здесь. Не улетели. Не сгорели окончательно.
Я отпускаю его горло, сажусь ровно и, открыв глаза, смеюсь. Поднимаю руку к небу, ловлю снег, не прекращая движения. Алрик не даст остановиться.
Мы не сможем. Этот дикий, древний танец нельзя прерывать.
— Безумная, — кидает он как комплимент.
А я продолжаю смеяться, позволяя себе раствориться в этом.
И, конечно же, слишком расслабляюсь.
Мой мужчина тут же перехватывает инициативу — переворачивает меня, и я оказываюсь под ним.
— Поигралась — и хватит, — быстро, с хрипом выдаёт он и, закинув мои ноги себе на талию, в несколько точных, сильных и глубоких толчков доводит нас до оргазма.
И я криком распадаюсь на осколки.
Не могу ничего. Ни дышать, ни собрать себя обратно. Ни понять, что произошло.
А он, наклонившись, кусает меня в основание шеи.
Боль — резкая — тут же сменяется чем-то другим. Теплом. Будто под кожу попадает удовольствие, смешанное с жаром, и прокатывается по всему телу, захватывает, заполняет. Оно овладевает мной.
Распахиваю глаза и смотрю на мужчину, который нагло ухмыляется.
— И что это было? — спрашиваю его, всё ещё разнеженная, расплавленная.
Но погода только ухудшается. Снег усиливается, накрывая нас белым одеялом.
— Это я по законам оборотней сделал тебя своей женой, чтобы моя своенравная богиня никуда не убежала, — заявляет нагло Алрик.
— Ах ты ж гад! — воплю в ответ со злостью и толкаю его в плечи.
Он скатывается с меня, а я подрываюсь на ноги.
— Я на Касара за это орала, чтобы он выкинул этот бред из головы! Как ты посмел без моего согласия взять меня в жёны⁈ — кидаю, не скрывая ярости в голосе.
Боги… как так можно?
Я только от одного отделалась с его свадьбой — так другой подоспел.
— Тихо, моя грозная, — смеясь, подходит мужчина и подхватывает меня на руки. — Просто аскадцы нихрена не знают, что делать с истинной парой, чтобы она перестала артачиться.
— А ты, значит, знаешь? — кидаю возмущённо, но с его рук не слезаю.
Теперь начинает чувствоваться холод, и так мне даже комфортнее. Пусть греет. А я повозмущаюсь.
— Конечно, — лаконично отвечает он. — И свою я не отпущу. И если для этого в вихре нужно полетать и в озеро — то я согласен, — смеясь, громко и раскатисто заявляет мужчина и с помощью портала переносит нас в его спальню.
Я всё ещё в таком шоке, что не могу среагировать должным образом на это признание.
— То есть ты с самого начала знал, что я твоя пара, но вот так издевался? — поражённо спрашиваю его, когда он так и не отпускает меня из своих загребущих рук.
— До этого я играл, и ты мне понравилась. А уже в замке, после секса, я понял, что ты моя половинка, — серьёзно говорит мужчина. — Хела сама того не зная свела нас.
— Это получается, у меня трое истинных… — оторопело шепчу.
А мужчина кладёт меня на кровать и накрывает собой, ложась сверху.
— Получается, но… — подцепляет мой подбородок и смотрит в мои растерянные глаза. — Кто главный — мы оба знаем, — самодовольно ухмыляется и шепчет возле губ, опаляя дыханием. — А теперь помолчи и дай мне согреть мою истинную.
Глава 48 Мирана
Глава 48 Мирана
— Как ты могла после всего? — кричит Эйрик, встретив нас с Алриком на пороге дома, и в его голосе не просто злость — там что-то надломленное, сорванное.
Я застываю растерянно, не понимая такого приёма, а Алрик не теряется. Он попросту сметает Эйрика с пути — сразу же бьёт его кулаком в лицо и вталкивает в дом, пока я остаюсь снаружи.
— Мирана, ты где шлялась? — выбегает ко мне нервный Мерзаль, дергая хвостом.
— А что такого с того, что я шлялась? — возмущённо отвечаю, уже раздражаясь от происходящего.
— Эйрик искал тебя пол ночи, — сообщает фамильяр.
— Зачем? — поражённо спрашиваю, слыша, как мужчины что-то громят в доме.
Поднимаю взгляд на коридор — и снова треск мебели, глухие удары.
— Плюнь на них, сейчас не об этом, — настойчиво требует моего внимания Мерзаль.
— Да, ты можешь объяснить мне, что случилось? — уже сама начинаю нервничать,
