Все недостающие части (ЛП) - Коулс Кэтрин

— Простите, я… у меня подкаст. Я работаю с «висяками», и ваше дело попало ко мне.

Черты Эмерсон словно покрылись пустой маской, будто мир вокруг внезапно обесцветился.

— Я об этом не говорю.

Даже слова звучали онемевшими, без эмоций. Я понимала ее. Сочувствовала. Больше, чем она могла представить. И все же сделала глубокий вдох и продолжила.

— Понимаю. Я хочу сказать всего одну вещь. А потом, если вы захотите, я уйду и больше не вернусь. Обещаю.

В ее лице мелькнула жизнь, вернулся слабый румянец.

— Ладно…

— Я думаю, ваше похищение было первым в череде похищений, нападений и убийств. Думаю, человек, который забрал вас, затем похитил еще двадцать три человека. И его так и не нашли, а дела так и не связали между собой.

Челюсть Эмерсон отвисла.

— Двадцать три?

Я кивнула.

— Я хочу его найти. Хочу, чтобы он ответил за все, что сделал. Но главное — дать семьям завершение, справедливость. Это не вернет им близких, но, возможно, поможет по-настоящему начать жить дальше.

Это было больше, чем желание. Это была потребность, отчаянная, почти дикая в своей сосредоточенности. Но мне было все равно. Я сделаю все, чтобы найти ответы. Все — кроме одного: я никогда не стану заставлять таких, как Эмерсон, говорить. Каким бы глубоким ни было мое стремление раскрыть это дело, я не отниму у человека свободу воли. Я не стану чудовищем, как он.

Эмерсон приоткрыла дверь еще немного. Я успела разглядеть прихожую — стены были увешаны картинами и набросками самых разных размеров и техник. Ее пальцы крепче сжали ручку.

— Почему?

Я нахмурилась.

— Почему вы хотите его найти? — спросила она. Ее голос не дрожал. И хотя все вокруг — камеры, крепость, в которой она жила, — говорило о страхе, в этом голосе не было ни слабости. — Вам нужны дополнительные прослушивания? Хотите быть той, кто все раскроет и сорвет куш?

— Я хочу справедливости.

Слово повисло между нами, вибрируя, связывая нас.

— И я не хочу, чтобы он причинил боль еще кому-то. Не хочу, чтобы он разрушил еще одну семью. И если все началось с вас, то именно вы можете помочь мне его найти.

Глаза Эмерсон Синклер расширились от потрясения, а потом в них проступила сталь. Та самая сила, которая позволила ей вырваться от чудовища, выпрыгнуть из кузова грузовика, пройти мили со сломанным бедром, чтобы найти помощь, — и, несмотря ни на что, выжить.

Она открыла рот, чтобы ответить, но прозвучал не ее голос. Мужской. Знакомый. И полный ярости.

— Убирайся к черту с территории моей сестры.

8

Кольт

В ту секунду, когда помощник положил мне на стол запрос на открытые документы, в животе сгустился холод. А следом накрыла злость — нет, ярость. Такие, как Ридли, и близко не понимают, какой ущерб способны нанести своими идиотскими вопросами и суетливым любопытством. Они никогда не знали, что значит, когда один миг разрывает твой мир надвое.

Больше всех пострадала Эм, тут без вопросов. Но и мы остальные не вышли сухими из воды. Мама после этого прижимала нас так крепко, что страх прорезал трещины в ее сердце и в конце концов его сломал. В тот день мое представление о мире изменилось — все стало темнее. Я отказался от планов открыть бар с Треем и пошел в академию. И это, мягко говоря, не добавило света. Вместо лучшего в людях я начал видеть худшее.

Скольким бы людям я ни помог, даже те немногие жизни, которые я спас, — ничего не стирало вины. Знания, что все было бы иначе, будь я рядом, когда Эмерсон во мне нуждалась. Будь я там, где должен был быть.

Через двадцать минут после времени, когда я обещал заехать за Эм с ее навязчивых теннисных тренировок, я наконец приехал. И когда добрался, ее просто не было.

Сначала я взбесился. Раздражение зашкаливало — она даже не написала, что уехала с подругой и мне не нужно было тащиться сюда. А потом я увидел ее сумку. Розовую, с логотипом спортивной фирмы сбоку и ее именем, выведенным фиолетовым маркером на ремне. Паника, какой я никогда прежде не знал, накрыла мгновенно.

Моя младшая сестра — от второго брака мамы, неожиданное чудо, которое с первой минуты будто решило, что именно я способен защитить ее в этом мире, — исчезла. Нет, исчезла — неправильное слово. Ее забрали. И это была моя чертова вина.

— Твоя сестра? — эхом повторила Ридли Сойер, уставившись на меня так, будто я был инопланетянином, рухнувшим на крыльцо дома моей сестры.

Я был уверен, ее смутило, что у нас разные фамилии. Мне было плевать. Это лишь сильнее злило. Словно родство наполовину делало меня менее заинтересованным.

— Моя. Сестра. А теперь убирайся к черту с ее участка, пока я тебя не арестовал.

— Кольт, — тихо сказала Эмерсон. — Не нужно.

Я перевел на нее взгляд, и она тут же сомкнула губы.

Я снова повернулся к Ридли, которая так и не сдвинулась с места.

— Что, получаешь извращенное удовольствие от травли жертв? Вытаскивать самый страшный момент их жизни и заставлять переживать его снова? Ты — мусор.

Боль полоснула по лицу Ридли так резко, что мне показалось, я физически чувствую, как ее огненные когти рвут мне грудь. Но так же быстро, как появилась, она исчезла, спрятавшись под маской пустоты.

Я видел нечто похожее у Эмерсон. Запереть боль, выключив весь мир вокруг. Маски разные, но меня вдруг пробил кривой, липкий страх, а не проходила ли она через то же самое?

— Ридли…

Но огонь уже вернулся, вспыхнув в этих голубых глазах.

— Ты ни черта обо мне не знаешь.

Она дернула взгляд в сторону, вытащила что-то из кармана и протянула моей сестре.

— Если захочешь поговорить — я здесь. Без давления. Только ты решаешь, готова ли идти по этому пути. Я буду искать правду в любом случае. Обещаю.

Ярость снова хлынула, сметая любые мысли о Ридли. Я открыл рот, чтобы разнести ее в клочья еще раз, но она уже сбегала по ступеням к этому чертову велосипеду — не верилось, что она и правда прикатила сюда на нем. Как бы я ни кипел, я все равно не мог оторвать от нее взгляд, пока она садилась и уезжала.

— Ты мог быть еще большим придурком? — раздраженно спросила Эмерсон.

Я повернулся к ней. Ее рука едва заметно дрожала, сжимая ошейник Бера. Это лишь подливало масла в огонь.

— У нее нет никакого права приезжать сюда и швырять тебе в лицо весь этот кошмар.

Эм распахнула дверь шире и наконец отпустила Бера. Пес подбежал ко мне, прижимаясь в поисках ласки.

— Может, и нет. А может, и есть. Но если я хочу, я сама могу попросить кого-то уйти. А если не уйдут — у меня есть перцовый баллончик и номер управления шерифа на быстром наборе.

Я уставился на сестру.

— Ты не попросила ее уйти?

Эмерсон прикусила уголок губы.

— Хотела. Но в ней было что-то такое.

— Ага. Наверное, то, что она чертова аферистка.

Ридли, может, и не вытаскивала деньги из счетов старушек, но от этого она не становилась менее мошенницей. Она просто зарабатывала на чужой боли и страдании.

Моя сестра на мгновение замолчала, и волосы на затылке встали дыбом.

— Что? — надавил я.

Эмерсон сглотнула и посмотрела туда, где Ридли скрылась за поворотом.

— Она сказала, что считает меня первой в цепочке из двадцати трех похищений. И что я могу помочь ей найти его.

Невидимый кулак скрутил мне желудок. Его. Того ублюдка, который едва не вырвал мою сестру из моей жизни.

Я знал по всем пройденным мною курсам для правоохранителей: шанс, что похищение Эмерсон было разовым, стремился к нулю. Но за месяцы и годы после этого в округе не произошло ни одного похищения, подходящего под профиль. Поэтому я всегда считал, что неизвестный просто сменил почерк. И все же слова Эмерсон поселили во мне червячок сомнения.

— Она блефовала. Пыталась разговорить тебя. Я попросил помощника проверить ее по дороге сюда. У нее один из этих тру-крайм подкастов. — Люди, одержимые подобным, только мешают работе полиции. Суют нос куда не следует и путают дела.